Кряхтя, я кое-как взвалил чемодан на плечи и двинулся обратно.

Спина начала ныть всего через сотню метров. Плечи потеряли чувствительность. А ещё ужасно сложно было удерживать фокус на заклятии невидимости, не забывая и о заклятии силы.

Любомир вился рядом и подбадривал меня, как мог.

После двух остановок для отдыха я почти добрался до берега, где стоял БТР и УАЗик. Два гвардейца, как назло, именно в этот момент решили прогуляться наверх. Видимо, чтобы узнать, как дела с затеей Уваровых. Шли они по единственной гравийной дорожке. Чтобы не столкнуться с ними, мне пришлось ступить на траву.

Сделав пару шагов, я неудачно поскользнулся на невидимой кочке. Хорошо хоть в падении догадался сосредоточиться на невидимости, на время утратив возможность поддерживать заклятие усиления. Чемодан упал сзади, задев меня за копчик. От боли слёзы на глаза навернулись, но я даже не застонал.

Любомир замер, напряжённо глядя на приближающихся гвардейцев.

Один из них, которого я прозвал «грубым» остановился. Повёл своим длинным носом, будто принюхиваясь.

Я застыл, боясь даже дышать.

— Что опять? — недовольно спросил «вкрадчивый».

— Да ничего вроде… не нравится мне это место.

— И правильно не нравится. Знаешь, что здесь на ночь даже охрана не остаётся? Тут же всё семейство заложными стали. И по-настоящему заложить в могилах нельзя — род древний, благородный, ропот будет. Владетель настрого запретил. Вот, выжидать приходится, пока от тризн место очистится.

— Угу, лет через двадцать… — недовольно буркнул «вкрадчивый».

— Ну, имперские законы не зря писаны. Ладно, пошли дальше. Не нравится мне, что Уваровы весь день там возятся. Не успеют до заката — придётся всё сворачивать!

— Ага, пойдём, поторопим.

И гвардейцы пошли дальше.

Я выдохнул. Распрямил спину. От копчика в голову тут же прострелило болью.

— Ох… — выдохнул я.

— Что? Задело? — взволнованно спросил Любомир. — Если хочешь, давай опять вместе, как тогда… не больно будет.

— Не надо, — ответил я, — справлюсь.

Стиснув зубы и стараясь не обращать внимание на боль, я снова поднял чемодан. Взвалил его на спину. При этом боль была такая, что даже небо будто выцвело и подёрнулось красной патиной.

Я упрямо шёл вперёд, стараясь представить, что боль существует отдельно от меня. Что это просто океан магмы, на берегу которого я стою, но не касаюсь. Удивительно, но это действительно помогло.

Где-то на середине подъёма на берег на другой стороне я почувствовал первые позывы немедленно перекусить. А когда мы, наконец, добрались до «Гелика», голод стал таким всепроникающим, что я с интересом поглядел на толстенького мопса, которого выгуливала девушка, представляя, как собачий жир плавится на сковородке.