— Я с приветом от её сиятельства княгини Колюмной.

— Понял, вашбродь, — кивнул мужик. — Ожидайте, я немедленно доложусь.

Мужик развернулся и скрылся в щели между ржавыми створками ворот. После этого они снова сомкнулись.

— Слушай, а что мне графу сказать? — вдруг спохватился я.

— Скажи правду. Ничего другого, — ответил Любомир. — Я ведь говорил, он верный.

— Всю правду?

— Всю. А как иначе? Он ведь тоже рисковать будет.

— Ладно, понял, — кивнул я.

Мужик вернулся через пару минут. Вышел за ворота, кивнул мне. Потом показал какой-то хитрый жест, видимо, рассчитанный на того, кто наблюдал за нами через невидимую камеру. Ворота широко раскрылись, открывая проезд на асфальтовую подъездную дорожку.

Я хотел тронуться, но мужик шёл ровно посредине дороги к нам. Он приблизился к водительской дверце и замер выжидательно. Я снова опустил стекло.

— Как проедете, извольте остановиться на пару мгновений, мы колёса промоем. Граф не любит, когда на подъездную заносят песок и глину снаружи.

— Да без проблем, — улыбнулся я.

— Добро пожаловать.

Он поклонился и указал рукой на въезд.

Как он и просил, я остановился сразу за воротами, на небольшом пятачке, выделенном белой краской. Ворота закрылись. Мужик вытащил откуда-то из-за угла «Керхер» и начал мыть колёса.

— Не проще ли было асфальт положить до трассы? — заметил я.

— Дяде принадлежит только имение. Здешний муниципалитет контролирует другая семья. Он должен сделать взнос на их имя для права проведения работ. Когда они только сюда переехали, это не казалось проблемой, но протянули время… — он вздохнул.

— Понятно, — ответил я.

Когда охранник закончил с колёсами, я тронул машину и поехал дальше. Дорога уходила на сопку, завиваясь в серпантин.

— Будто в горах, — заметил я.

— Это и есть горы, — ответил Любомир. — Только очень молодые. Они растут где-то на сантиметр за век.

— Интересно… бывал в этих местах?

— Конечно! Часто ездили с мамой в детстве. Она любит здешнюю природу. Любила… мы не были тут лет пять.

Я хотел сказать что-то ободряющее, но не нашёл подходящих слов.

Наконец, дорога закончилась. Мы выехали на большую асфальтированную парковку. Справа от неё возвышался дом. С тем дворцом, который я увидел в разорённом имении Куракиных он размерами сравниться не мог, но всё равно выглядел очень достойно: высокие стрельчатые окна, множество ажурных декоративных элементов, изящные голые статуи возле главной лестницы, ограждения которой, завиваясь, плавно переходили в баллюстраду большой террасы.

Возле лестницы стоял мужчина. Он был одет в спортивный костюм «Адидас», и эта деталь сильно контрастировала с антуражем. Если добавить сюда густые усы с проседью и трость, на которую он опирался, контраст становился настоящим кичем.