Спешность и количество прибывшей гвардии красных плащей и других воинских подразделений превзошла все ожидания мужчины. Бегло пробежавшись глазами по колонне, Олег вздрогнул.
— Сколько? — обратился он к Зоре.
— Триста пятьдесят плащей и семь сотен расквартированных воительниц из личной армии госпожи Ламии, — гордо отчеканила женщина, что была явно довольна произведенным на мальчика эффектом.
— Императрица что-нибудь спрашивала? — обратился парень к посыльной.
— Нет, ваша светлость, но, не смотря на это, я передала ей ваше послание.
— Хорошо, и как отреагировала наша Императрица? — поинтересовался он.
— Быть может, мне показалось, но госпожа Ламия прибывала в хорошем расположении духа. После прочтения приказала поднять все расквартированные по городу войска.
— Войска? Зоря, сколько воительниц у нас в городе? — спросил он.
— Около пятнадцати тысяч расположены в черте города, втрое больше сейчас пребывают за стенами примерно в одном-трех днях езды от города. Но это из регулярной армии, что не задействована сейчас в военных играх, — пояснила Капитан Зоря.
— Мы готовы выступать, — стукнув себя кулаком по панцирю, произнесла Катарин, закончившая все приготовления.
— Цель — поместье Ливинии, выдвигаемся! — гордо вскликнул Жак.
Сегодня особняк баронессы был прекрасен, как никогда. Десятки знатных и влиятельных личностей, представляющих интересы самых темных и опасных сфер этого «светского» общества, под звуки оркестра и выступления множества актеров и шутов, собрались, дабы поздравить хозяйку и её старшую дочь с совершеннолетием. В ближайшее время девушке предстояло занять место матери, сменив её на посту «сборщицы подати». Для многих собравшихся не было секретом, что все деньги, шедшие в имперскую столицу в обход казны, протекали именно через карманы Ливинии. От того все собравшиеся из кожи вон лезли, чтобы побыстрее да пожирнее подмазаться к этой опасной женщине и её дочерям, которых, к слову, было четыре.
Шум и гомон толпы прервал легкий и навязчивый, усиленный магией, звон бокала.
— Тишины, пожалуйста… — привлекая внимание гостей, твердо и без каких-либо стеснений произнесла главная служанка и помощница хозяйки дома.
Нависнув над центральной залой, стоя у перил, со второго этажа к своим гостям обратилась Ливиния, полная женщина сильно «постбальзаковского» возраста, лет семидесяти — восьмидесяти.
— Дорогие гостьи и подруги! Сегодня, в этот замечательный день, мы собрались здесь, чтобы отпр… — резко распахнувшаяся дверь с грохотом прервала женщину. В покои наспех влетела одна из соглядатых, что присматривала с расстояния за особняком.