«Для игр?» — нервно переспросил сам себя Олег. Там, за стенами, каждый час гибнут ни в чем не повинные люди.
— Чем дольше тянешь, тем меньше получишь, — подначивая Жака, произнесла Ламия.
— По моим подсчетам, двадцать золотых…
— Даю двести ежемесячно, и ещё столько же, если в течении года мы начнем получать от этого хоть какую-то пользу или выгоду. А теперь ступай… — разочарованно махнула рукой Ламия.
— Премного благодарен, Ваше Величество, — от чистого сердца произнес мужчина. После, откланявшись, покинул полупустую залу.
«Двадцать… Двести золотых ещё ладно, да и то, что на эти деньги вообще можно сделать? Купить конюшню в верхнем круге города, да пару породистых рысаков. А он на изменение целого города замахнулся. Вот же глупыш…» — рассуждала Императрица, что глубоко в душе испытывала неподдельную гордость за тот выбор, который она сделала много лет назад, решив завоевать для себя этого строптивого и молодого жеребца. Пусть играется, раз ему это так интересно, усмехнулась она, немного отвлекшись от обыденной и каждодневной рутины. Поиграв плечами и немного размявшись, Ламия испытывающее уставилась на одну из местных служанок, а затем тихо произнесла: — Ведите следующих… Дверь громко распахнулись, в покои вошла делегация с очередным списком прошений и предложений «важных именно для императрицы и её империи».
— Всё прошло очень даже гладко, никто не пострадал, все довольны и счастливы, да? — произнес Фридрих в момент, когда он в компании Олега прогуливался по чарующим залам замка.
— Пострадала только моя гордость… — тихо произнес мужчина, которому еще никогда не приходилось так унижаться в попытке выбить денег на то или иное предприятие.
«Теперь я понимаю, как чувствует себя офисный планктон, клянчащий очередной миллион зеленых на очередной стартап…» — думал про себя мужчина.
— Ха-ха-ха, да ладно тебе, — хлопнул по плечу принца Фридрих. Придворный слуга был сильно опечален из-за отъезда Жака, в компании которого мужчине редко бывало скучно. Вот и сейчас его простота, затейливость и непостижимый образ мышления вселяли в Паилза некое подобие надежды и веры в этот мир. Веры в то, что ещё не все люди стали такими чёрствыми и бесчувственными, как он сам. Ведь, не смотря на всё дружелюбие и добродушие, руки Фридриха уже давным-давно были по локоть в крови.
— Богиня-хранительница, защити эту наивную душу. Сбереги и придай сил в его начинаниях, — произнес Фридрих, когда спальня его господина, озабоченного мирскими делами, была уже далеко за спиной.
Далеко на западе, по сухим и бесплодным землям, в сторону империи двигалась объединенная под одним стягом армия зверолюдей и полудемонов, ранее разрозненные, а ныне единые. Почуяв кровь Империи, что не так давно обзавелась очередным врагом в роли длинноухих, Великая мать Созидательница направила своё войско на зарвавшихся людишек. Долгие годы те безнаказанно грабили, убивали, порабощали их раздробленные племена. Брали их числом и коварством, подкупом и шантажом, но теперь… Обернувшись, женщина по достоинству оценила своё трёхсот тысячное войско.