— Ну а дальше, Ваше Высочество, я приказала своим женщинам найти Лаванду, её последних дочерей, ну и вот… — Показывая на разбитые лица связанных пленниц, произнесла Зоря.
— Хорошая работа. — Сказав это, Олег медленно подошел к Графине, которая, в свою очередь, взбрыкнувшись, злобно уставилась на Олега из-под повисшей на глазах чёлки.
— Это произвол. Для Ваших людей будет суд, и будьте уверены — смерть моей дочери не сойдет Вам с рук. — прошипела она, понимая, что развязывать её никто не будет.
— Госпожа Лаванда, а что обычно грозит людям, предавшим свой народ? Ну, к примеру, укравшим еду у своих и продав её врагам?
— Смерть… — Неожиданно для всех донесся голос Леи из-за спины.
Сейчас, пережив и смирившись со своей судьбой и судьбой своей семьи, выгоревшая морально Лея была готова к тому, что ничего хорошего её и её семью больше не ждёт. Её семью точно казнят, а её если и не отправят на плаху, то, по крайней мере, лишат всех сбережений и титула, после чего, привыкшая к хорошей жизни дворянка, скорее всего, бесславно сдохнет у какой-нибудь придорожной обочины, ведь отчасти это была и её вина в том, что сразу не поняла, что к чему и в том, что даже не попыталась остановить или, тем более, скрыть столь ужасные деяния своей семьи.
— Мелкая сучка. Гореть тебе в аду, предательница! Будь ты проклята! — Попыталась вскочить на ноги старшая дочь Лилай, но сильный удар в живот, нанесенный Зорей, вернул её в исходное положение.
— Ненавижу. Будь ты проклята, чёртова предательница. Какая же ты мразь, предала родную кровь! — шипя и корчась от боли, продолжала поливать помоями сестру первая наследница.
— Заткнись! — злобно донеслось с пола. — Она не знала о наших делах. — Добавила Лаванда. — Я никогда не говорила ей ни о зерне, ни о хранилищах, ни о торговцах.
Былой пафос и блеф, которого придерживалась Лаванда, исчез. Голос стал размеренным и спокойным.
— Господин Жак, я Вам клянусь, моя младшая дочь не при чём, эта правдолюбивое и мягкотелое дитя никогда бы не решилось на что-то подобное… — Самолично, из лежачего положения, женщина с трудом, но всё же встала на колени, чтобы после, уткнувшись лбом в ковёр, произнести:
— Пожалуйста, пощадите моё глупое дитя…
— Ма-ма… — На глазах девочки вновь проступили слёзы. — Зачем? Ну зачем же вы так поступили? У нас же были деньги, у нас же всё было. Зачем? — Подойдя к матери, а следом так же рухнув на колени, обнимая мать, раз за разом переспрашивала отчаявшееся дитя.
— Это всё было ради вас. Можешь не верить, но я действительно хотела сколотить достойное для вас приданное, чтобы после моей смерти, вы с лёгкостью могли себе найти мужей из самых верхов сословия. — Спокойный голос женщины удивил Олега. Он думал, что эта Лаванда будет точно такой же, как её старшая дочь, однако, он ошибся, — «кто сказал, что злодейка не может быть любящей матерью?» — сам у себя спросил мужчина.