Мысли проносятся вихрем. Танки с «БС» не возьмешь. Бомб нет. Надо добить боекомплект и уходить на перезарядку!

Длинный, ветвистый, неглубокий овраг, местами плотно заросший кустарником, тянется на несколько километров вдоль леса. Для танков он не представляет препятствия, но позволяет вражеской пехоте укрыться от огня, готовясь к очередной атаке. Кое-где видны периодически возникающие дымки, — по нашим позициям бьют минометы!

Точного расположения минометных батарей мне не определить, но распадок сейчас буквально забит немцами. Тут сложно промахнуться. Вхожу в пологое пикирование, прошивая складку местности длинными пулеметными очередями.

Бой внизу разгорелся с новой силой. Танки уже не так уверенно прут вперед. Пехота заметалась, а наши бойцы приободрились. Шутка ли — пять краснозвездных машин с ревом проносятся над головами. Для августа сорок первого года скорее исключение, чем правило.

Пройдя вдоль передовой, разворачиваюсь. Снова и снова кручу головой. Мне кажется, что вылет длится несколько часов, и «мессеры» уже давно должны быть тут, вызванные по рации. На самом деле прошло минут пять не больше.

Сухо щелкнула несущая частота. Сквозь накатывающий треск помех слышу искаженный голос Ильи:

— Земцова сбили! И Демьянова!

Я быстро сориентировался.

За машиной командира стелется густой дымный шлейф. Он уже довернул к аэродрому, тянет к полосе. С Иваном все хуже. Изношенный движок его «ишачка» остановился в воздухе. Лопасти винта не вращаются! Он отлого снижается к линии наших траншей, не выпуская шасси, в надежде сесть на брюхо. Вслед ему бьют пулеметы, рявкают танковые пушки, дробно рассыпается винтовочный и автоматный огонь.

— Прикроем!

Где Синченко не вижу. Может сбит, может ушел на перезарядку, — на «И-16» радиостанций нет.

Мы с Ильей зашли с разных сторон и теперь пикируем навстречу друг другу. Воздух вибрирует от гула моторов, создавая неслабый психологический эффект. Оборзевшие фашисты, — те, кто невольно подался вслед снижению беспомощного в такой ситуации истребителя, вновь попытались укрыться в овраге.

Мое оружие смолкло. Патроны закончились. Доворачиваю на восток. Ищу взглядом машину Демьянова. Он все же сел! За линией траншей протянулась полоса развороченной земли, в конце которой косо застыл «И-16».

Мы с Захаровым уходим к аэродрому. Только бы наши продержались!

Недалеко от капониров, поперек рулежной дорожки застыл дымящийся «И-16» с подломленной стойкой шасси.

Иду на посадку, а мне навстречу взлетает Синченко. Под крыльями бомбы! Молодец! Значит не будет у фашистов передышки.