Не знаю. И ломать голову сейчас не хочу.
Я не представлял, что жизнь может быть такой, — полной, до отказа. Один фронтовой день вместил в себе столько событий, что сегодняшнее утро на самом деле кажется отстоящим на годы.
Надо идти спать. Вскоре наступит новый фронтовой день.
Вхожу в палатку. Здесь никого нет. Прямо на полу — тюфяки, набитые соломой.
Я прилег и сразу же вырубился, без снов.
[1] Ржев-1 и Ржев-2, откуда уходили эшелоны на Москву, подвергались массированным бомбардировкам со стороны люфтваффе.
[2] Флаттер (от англ. flutter — вибрация, дрожание) — разрушение самолета по достижению предельной для его конструкции скорости.
[3] Сленговое название пикирующего бомбардировщика «Юнкерс-87». Возникло из-за формы обтекателей на неубирающихся шасси.
[4] У «МиГов» ранних серий, несмотря на автоматическую регулировку шага, винт при слишком резкой работе газом начинал крутиться быстрее, чем вал двигателя, что приводило к повреждению мотора.
[5] Советский фотоаппарат. Его массовое производство началось в 1934 году. Именно этим фотоаппаратом пользовалось большинство военных фотографов.
[6] Фотопулеметы начали использовать еще во время Первой Мировой войны. Наиболее распространённым типом фотопулемёта в советской авиации был ПАУ-22.
Раннее утро.
Открыв глаза, я в первый момент не сообразил, где нахожусь. Тело затекло, видимо спал, не шевелясь.
Далекое уханье разрывов живо напомнило: на дворе август сорок первого.
Внутрь палатки через крошечное оконце-отдушину проникают косые солнечные лучики.
Проспал! На аэродроме меня, наверное, уже ищут! Боевая работа ведь начинается с первыми проблесками зари!
Я быстро вскочил, выбежал на улицу. На самом деле еще нет шести утра. У капониров, накрытых маскировочной сетью, заметно движение, — техники готовят машины к боевым вылетам. Под сенью группы отдельно стоящих деревьев при полном безветрии виден сизый дымок. Полевая кухня? Точно!
Вижу, как у штабной палатки собираются бойцы. Построение?
Уклад фронтовой жизни мне незнаком, но решил сходить, проверить. Спросить-то не у кого. Вдруг пропущу что-то важное? И вообще, надо втягиваться.
Относительно общего построения я угадал. Окруженцы уже образовали неровную шеренгу. Я замешкался, пытаясь определить свое место, и тут увидел Захарова. Он и еще двое незнакомых лейтенантов стоят особняком.
На душе потеплело, — Ильюха вернулся, но мы толком не успели перекинуться с ним и парой слов, как из палатки вышел Иверзев, а за ним Земцов.
— Строиться!
Шеренга подравнялась.
Старший лейтенант повернулся, коротко доложил: