Понимая обстановку, он резким жестом выдвинул на передний план восприятия одно из окружающих его изображений.
Я успел различить контуры орбитальной конструкции, движущейся на фоне звезд. Похоже на крупный искусственный спутник Земли. Судя по строению, это какая-то из систем связи. Внезапно один из сегментов конструкции, представляющий собой огромный, толстый стержень, отделился от корпуса аппарата и вошел в атмосферу Земли, мгновенно раскаляясь, словно метеорит.
Да я читал о таких системах, но даже не подозревал, что они из области фантастики уже перешли в практическую плоскость применения.
Это точечная тектоническая система поражения. От нее не спасет ни эшелонированный вглубь бункер, ни средства противоракетной обороны. Никто ничего не успеет предпринять, да и вряд ли кто-то поймет, что случилось, ведь у поражающего элемента нет ни электроники, ни двигателей, ни заряда, — ничего.
Мы с Игнатом переглянулись. В шахте лифта раздался скребущийся звук, — наверняка штурмовая группа начала спуск по тросам.
Я держу вход под прицелом. Панфилов свое оружие положил на засыпанную кусками пластика и мелким бетонным щебнем столешницу. Игнат ободряюще усмехнулся и выразительно коснулся своего правого виска.
Я вполне его понял. Попытаться можно. У Брюгге и Шульца весьма специфичные, отнюдь не серийные нейроимпланты. В них внесено множество дополнений, учитывающих наработанный немцами опыт перемещений матриц сознания.
Звуки уже близко, прямо за покоробленной дверью лифта. Аварийные генераторы сдохли. Дышать трудно. Вся аппаратура снова вырубилась, но теперь уже навсегда.
Несколько прикосновений к правому виску не возымели никакого результата.
Зато внезапно содрогнулась земля и все вокруг затопила нестерпимая для взгляда вспышка.
[1] Внешний модуль нейроинтерфейса подключается через височную область. Поначалу он являлся своего рода «расширителем сознания» и широко применялся для формирования «дополненной реальности», а позже был доработан до уровня полноценного нейросетевого модуля, не требующего хирургического вживления. Контакт с нервной системой осуществляется через бионический разъем.
Я очнулся в абсолютном мраке.
Тела не чувствую. Но себя помню.
Еще ощущаю некий взгляд со стороны. Будто меня кто-то внимательно разглядывает, как диковинную букашку, попавшую под микроскоп.
Кто я теперь? Остаточное явление? Информационный отголосок сознания? Эхо короткой жизни?
Когда ты принял последнее решение, осознав его неизбежность, подвоха уже не ждешь. Но мироздание рассудило иначе. Я все еще мыслю, а значит — существую?