Внизу показался тракторный двор!

На самом деле все происходит намного быстрее, чем поддается описанию. Промелькнули и исчезли мокрые крыши длинных одноэтажных зданий, а из дождливой мглы прорезался контур водонапорной башни. Высота по прибору: пятьдесят метров!

На миг наша неполная эскадрилья озарилась огнем, став похожей на стаю фантастических птиц.

«Эресы» залпами ушли из-под крыльев. Беря ручку на себя, я успел заметить плотные группы разрывов. Почти все неуправляемые снаряды легли под сень пограничных деревьев, вырвав всплески пламени и… ничего более!

Танков нет! Ушли! Проклятье!..

Берем курс на восток. Под нами снова лес. Настроение так себе. То и дело чуть привстаю, насколько позволяет привязная система, пытаюсь осматриваться, но на скорости дождливая хмарь сливается в сплошную муть, не позволяя рассмотреть детали.

Еще пять минут, но теперь уже в обратном направлении. Линия фронта внезапно и четко обозначилась отсветами разрывов. Артподготовка?

Точно.

Значит немцы скоро пойдут в атаку. Мы не успели! Танки заправились и выдвинулись к переднему краю. Наверняка где-то под сенью деревьев есть не обозначенные на карте лесные дороги, по которым они смогли быстро сменить дислокацию!

Садимся без положенных по летным наставлениям маневров. На довоенном полевом аэродроме две полосы, расположенные под углом друг к другу. О порядке действий условились заранее.

Вскоре командирский «И-16» закончил пробег, съехал на рулежку, и сразу развернулся.

Я тоже сел. Открываю фонарь кабины, глушу мотор, и в наступившей тишине слышу, как старшина Потапов, выслушав Земцова, зычно командует:

— Оружейники, ко мне!

Дождь ненадолго прекратился. Со стороны передовой теперь отчетливо доносятся громоподобные раскаты. Несколько шальных снарядов с большим перелетом ложатся в километре от аэродрома.

Механики и техники уже подле машин. Снимают «флейты»[10], крепят бомбовые держатели. Разбрызгивая лужи, едет полуторка. Группа бойцов из батальона аэродромного обслуживания бегом выдвигается к капонирам, где стоят неисправные самолеты.

— Что они делают? Зачем? — ко мне подошел Илья. Мокрый от дождя, злой, — опять не закрывал фонарь кабины!

Присматриваюсь.

Бойцы поочередно приподнимают хвосты «ишачков», разворачивают самолеты носом к линии фронта, а затем под хвостовую часть подводят дополнительные опоры, сооружая их из пустых снарядных ящиков.

— Аэродром надо оборонять, если фашисты прорвутся! — ответил я.

— Как оборонять? — не понял Захаров.

— Ну хотя бы пехоту можно будет отсечь из «ШКАСов».

Илья лишь зло выругался. На самом деле пулеметные точки из неисправных самолетов — так себе решение. Оружие-то курсовое. Может бить только в одном направлении.