— Вождь, будь мудрым! Не доводи до беды! Возвращайся к своим и помоги Драгомиру с погрузкой. Яр ваш проклят с рождения. Вы и сами не знаете, с кем водите дружбу.

— Ну уж нет! — вскинулся Маргар. — Я Мудрейшего знаю всю свою жизнь. И какой-то вины отродясь за ним не было! Лишь добро! Вы, милорд, — в этот раз обращение прозвучало скорее сердито, чем вежливо, — поступаете, не подумав. Ваши воины, конечно, сильны, но нас больше. Значительно больше. Уж давайте решать дело миром. Мы своих не бросаем! Отпускай Яра!

Баронет растерялся. Положение дел становилось опасным. Гордый Альфред уже пожалел, что так скоро устроил арест. Он, конечно же, действовал в рамках закона, но слегка поспешил, не обдумал последствия. Никуда бы бездушный не делся. Нужно было смолчать и хватать его позже. Уже без свидетелей и без риска упасть со стрелой в животе. Но дурацкий поступок был сделан, и теперь идти на попятную означало лишиться достоинства на глазах у своих же дружинников. А такого себе позволять будущий правитель Синара не мог.

Монк молчал. Маленькие глаза бестолково бегали из стороны в сторону. Ситуация ползла к тупику. Вероятность кровопролития с каждым мигом росла. Того и гляди полетят стрелы. Понимая, что сейчас случится непоправимое, Яр решился на хитрость. Разгадав страхи Альфреда, Мудрейший, принося себя в жертву, произнес строгим голосом:

— Маргар, отступись! Я приказываю! Возвращайся к охотникам и, смотрите, без глупостей. Успокой людей — не до драки сейчас. Тем более, что пока мне ничего не угрожает. Решать мою судьбу будет барон. Я ведь прав, ваша светлость?

Монк поспешно кивнул, уступая.

— А раз так, позаботься о людях, — продолжал Яр. — Время дорого. Я уверен, орда уже близко. Быстрее перекидывайте пожитки и трогайтесь в путь. А за меня не волнуйтесь. Вины моей нет, значит, боги вмешаются. Помни, кто я. Там у реки я соврал.

Вождь, услышав такое, смирился. Нахмурился, опустил голову и побрел к краю пешей толпы, где недовольно шумел народ. Яр и Альфред смогли, наконец-то, вздохнуть с облегчением. Правда, повод для этого был у них разный. Если Вечный доселе боялся за родичей, не особо тужа о своем положении пленника, то вспотевший от страха толстяк-дворянин в это время дрожал лишь о собственной шкуре. Сила слова Мудрейшего не дала разгореться конфликту, но как долго охотники будут все это терпеть Яр не знал и желал одного — скорейшего возвращения Альберта. Тот совсем не походит на брата. Он поймет. Он во всем разберется.

— Смотри, возвращаются! — оказалась Мина самой глазастой.