Радужные светлые образы нахлынули на повеселевшего Яра, но стоило ему на мгновение вспомнить про орду: про гигантов, рогачей, чернюков, как раздувшиеся мечты сразу лопнули, словно перезрелая вишня. Нет… С тварями просто не будет и северным воинам. Да и к чему эти мысли? Вдруг пришельцы и не подумают их приглашать в свои земли? Кто знает, что на уме у этого улыбчивого Альберта?
Томления Яра и тех из старшин, кто расслышал важнейшую просьбу, продлились всего-ничего. Сын барона пригнулся к все тому же немолодому усатому воину, и они коротко перешептались друг с другом — видимо, этот усач занимал в отряде пришельцев второе по старшинству положение. И хотя раздумья были недолгими, к моменту, когда Альберт дал наконец-то ответ, родичи уже истерзались до крайности. Слишком многое нынче зависело от слов русоволосого чужака.
— Хорошо. Мы готовы позволить вашему народу уйти вместе с нами за горы и даже предоставим вам земли во владениях Монков… Вы же знакомы с основами земледелия? — и, дождавшись утвердительных возгласов, Альберт показал обратную сторону своей щедрости. — Но лишь при условии, что все вы, под клятвой, признаете власть Императора, графа Ализии и, конечно же, барона Августа Монка. Присягнете на верность Империи и примете наши законы. То есть станете нашими, в том числе и моими, надежными подданными и полноправными гражданами Империи. — На этом Альберт закончил излагать требования и замолчал, дожидаясь ответа.
Услышанное наполнило облегчением сердце Яра, но множество незнакомых слов, рассыпанных чужаком по выставленным условиям, охлаждали ликующий разум. Несмотря на неясности, он сумел уловить суть предложенной сделки. Родичам обещали новую жизнь и защиту, в обмен на то главное, чем Племя всегда дорожило и считало важнейшей из ценностей. Сейчас предстояло решить, готовы ли люди лишиться свободы. Подробности будущей жизни пока расплывались в тумане, но отчего-то Яр был уверен, что возможные притеснения воли окажутся не столь и страшны. Что бы ни ждало их на севере, все будет лучше, чем погибать в зубах зарбаговых тварей. И ладно бы речь шла о взрослых мужчинах-охотниках, но ведь нет — выжрут всех: и баб, и детишек. На это он пойти не готов.
Наскоро сравнив перспективы и все для себя решив, Мудрейший поднял глаза на Альберта. У Яра не было права делать подобный выбор за всех и потому, понимая, что скоро слова этого молодого мужчины станут законом и для него, и для всех остальных, кто согласится укрыться на севере, глава Племени вежливо начал:
— Уважаемый Альберт, я нисколько не сомневаюсь, что ваши законы справедливы, а Император, граф и барон такие же добрые люди, как ты, но не могли бы вы все отойти на сотню-другую шагов. Такие решения у нас подобает принимать всем народом.