Сооружение не было монолитным — его внутренности отчасти проглядывали из-под краев заменявшего постройке крышу гигантского зеленоватого тента. К сожалению, чего-то конкретного разобрать Гамаю не удалось — не позволил неудобный угол обзора. Но силач и без того был уверен, что под натянутой шкурой скрывается множество любопытных вещей, засунутых туда неведомыми строителями.
Хотя почему же неведомыми? Гамай нисколько не сомневался, что и гигантский зверь и гнездо у него на спине принадлежат их новоявленным недругам — черным повелителям чудищ. Только те и умеют укрощать зарбаговых тварей. И подтверждая его догадки, словно почувствовав, что их вспоминают, из-под тентавысунулся один из хозяев орды. Направив взгляд куда-то в сторону пустоши, нелюдь растопырил свой кожаный капюшон, раззявил зубастую пасть и беззвучно крикнул в пространство. После недолгой паузы, во время которой чернюк стоял без движений и словно прислушивался, пришелец вернулся обратно в шатер. Обмен мыслями состоялся. Последствия свершившегося «разговора» не заставили себя долго ждать.
Гигантский зверь, повинуясь приказу, прекратил пожирать округу и начал неспешно разворачиваться в сторону гор, смешно перебирая стволоподобными лапами. Закончив маневр, живой холм медленно поплыл назад по своим же следам, оставляя за собой широкую просеку. Пустынная равнина, возникшая у подножия кругосветной стены после недавнего разгула стихий, начиналась всего в паре сотен шагов отсюда, и Гамаю легко удалось рассмотреть в образовавшуюся прореху то, что вчера от него скрыла тьма.
Между горами и лесом, в середине предгорной равнины, раскинулся походный лагерь пришельцев, разбитый на время ночевки. Сейчас нелюди как раз его убирали — складывались большие шатры, сворачивались какие-то длинные шкуры, на спины животных крепилась поклажа, сновали туда и сюда всевозможные чудища, взбирались на рогачей чернюки. Орда собиралась продолжить прерванный путь.
Оценив масштабы увиденного, охотник чуть не свалился с сосны. Точно определить число тварей, конечно, не представлялось возможным, но их было уж точно не менее тысячи, а, может, и двух — Гамай не очень-то ладил с подсчетами. То, что для Племени настали тяжелые времена, было понятно и так. Но у родичей-то, по крайней мере, есть Яр со своей мудростью, куча всяческого оружия, взаимная поддержка и воля. А у одинокого полуголого изгнанника, засевшего на высокой сосне, не было совсем ничего…
Нет! Неправда! Воля была! Были силы, надежда и ненависть. Причем, последнее постепенно росло, начиная отодвигать даже страх. Гамай не имел представления о дальнейшей судьбе захваченного поселка Орлов, но воображение красочно рисовало самые трагические картины. Мерзкие нелюди вторглись на родную землю Медведя, принеся с собой кровь, смерть и горе. Да к тому же они убили Кабаза и Зака, а к ним он успел привязаться.