— Обожди с пленником. Грядут тяжелые времена. Под нашими небесами творятся странные и страшные дела. Возможно, скоро мне понадобиться этот мальчишка. — Шаман, имя которого, как и велят традиции, было давно забыто, намекая на важность произнесенных слов, немного повысил голос, что обычно за ним не водилось: — Некоторые обращенные к духам просьбы следует подкреплять человеческой кровью. Пусть до поры поживет. Так нужно клану.

Вараг, конечно же, не смог отказать старику в такой мелочи, как не отказывал имевшему на него огромное влияние шаману и в более важных вопросах. Обновленный приказ вождя был озвучен во всеуслышание, и чуть не потерявшего от страха сознание, трясущегося пленника тут же накрепко привязали к вбитому посреди поляны столбу.

Потекли однообразные дни жалкого нечеловеческого существования. Парень знал, почему его пока не убили, и каждый рассвет встречал, как последний, постоянно мучаясь в ожидании неминуемой смерти. Несмотря на то, что пленника никто не стерег, возможностей бегства Кабазу не виделось. Крепкие путы, удерживавшие руки юноши за спиной, таким образом, что столб оказывался зажат между лопатками и запястьями, ни разу никто не снимал. Даже, когда приходили допрашивать, без этого обошлись.

Еще в первое утро к Кабазу явился гость — невысокого роста, видавший года мужичок, лохматый больше обычного, с маленькими свиными глазами и приплюснутым носом. С собой свиномордый принес кучу всяческих острых приблуд, с лихвой выдававших цель утреннего визита. Не говоря ни слова, Безродный присел у столба и принялся раскладывать пыточный инструмент. Аккуратно, не торопясь — запугивал для начала. Закончив, разжег небольшой костерок, видать, собираясь развязывать язык пленнику и огнем в том числе. Затем улыбнулся Кабазу щербатой дырой в бороде и, наконец, приступил к расспросам.

Как пленник и ожидал, Безродного интересовали чудища, Бессмертный Колдун и недавняя пляска гор. Здесь серьезных тайн не было, и Кабан легко сыпал правдой, лишь немного недоговаривая про Яра. Что хорошо — подробные ответы пленника не давали особых поводов мужичку пускать в ход свои острые штуки. Убедившись, что «трусливый мальчишка» уже рассказал покойному Иржагу и другим лазутчикам все то немногое, что знал о загадочных тварях и всем остальном, Безродный завершил пытки, так толком их и не начав. Понимая, что молодой Боголюб ничего не утаивает, щербатый лишь для острастки пару раз прижег пленника головешкой, да выломал ноготь на мизинце левой руки. Боль, конечно, нешуточная, но охотнику доводилось и не такое терпеть. Пережил.