Тут же мысленно чертыхаюсь. Куда тебя несет, Щербинский?
О каком знакомстве с родителями ты думаешь?
Захожу в кабинет. Иван уже ждет. Коротко излагаю ему итоги поездки в Москву, пересказываю разговор с владельцем «Титановой арены».
Делюсь мыслями Анны – о том, что нападавший мог быть не профессиональным киллером, а просто очень хорошо подготовленным «чистым» человеком.
Спортсмен, силовик. Кто угодно, но не уголовник. А значит, дело ещё запутаннее.
Начальник охраны морщит лоб. Обдумывает версию.
– Мотив... – ворчит он. – Зачем обычному человеку, не из «наших» кругов, тебя убивать? Получить от этого ничего нельзя. Дорогу ты никому в личном плане не переходишь. Если только месть?
Задумываюсь. В моей жизни было всякое, особенно по молодости. Но…
– Я никогда никого не убивал. И никого не разорял до нитки. Да, была конкуренция, был жесткий бизнес. Да, я был связан с криминальными структурами и держу эти связи до сих пор… Но только чтобы обезопасить себя и свое дело. Чтобы не было проблем. Месть? За что?
Иван пожимает плечами.
– К слову об убитых людях... Или почти убитых. Твой «гость номер один» так и не приходит в себя. Глубокая кома. Врач спрашивает, как долго мы будем его в таком состоянии держать?
– Столько, сколько нужно, – отрезаю я. – Он должен выкарабкаться и заговорить. Сказать, зачем пришел в мой дом. Кто меня заказал или… поведать нам о тех самых мотивах.
– Понял, – кивает Иван. – Он, наверное, и представить не мог, что ты дашь такой отпор. Это ему ещё повезло, что живой.
Пожимаю плечами и смотрю в окно.
– Никогда не хотел быть убийцей… Что ты сказал врачу?
– Сказал: если будут новости – перезвоню.
– Можешь не перезванивать... Все, на этом свободен. У меня скоро совет директоров.
Иван встает, поправляет толстовку.
В дверях задерживается и чисто по–свойски роняет:
– Не пожалел, что из Москвы так рано улетел? Мог совет лично провести.
Я смотрю на него и отвечаю совершенно серьёзно:
– Ни капли не пожалел. Советов директоров в моей жизни было много, а такой кашей меня ещё никогда не кормили.
Иван бросает на меня такой взгляд… С той самой понимающей усмешкой, за которую мне хочется лишить его премии.
Молча кивает и уходит.
Остаюсь в кабинете один. До совета ещё есть время.
Откидываюсь на спинку кресла и понимаю: а ведь я не соврал. Действительно, такой кашей меня никто не баловал.
Мама готовила неплохо. Есть блюда из детства, которые я бы поел с огромным удовольствием.
Но с кашами она не заморачивалась. Времена были тяжелые, не до кулинарных шедевров по утрам.
Сварила по–быстрому – «Ешь, что дают» и беги в школу.