Щербинский остается где–то у дверей. И клянусь, это тот самый редкий момент, когда я вижу его растерянным.
– Артур, подойди ближе… – зову его.
– Да–да, папочка, не стесняйтесь! – сладко улыбается сотрудница.
Но клянусь, Щербинскому от этого становится только хуже.
Белый как полотно, что ещё сильнее контрастирует с темной футболкой, он приближается к нам.
Я уже приготовилась, и на экране появляется наш ребёнок.
– Пол решили узнать сейчас? – ещё раз уточняет доктор. – Не будете делать гендер–пати?
– Нет, – качаю головой, – мы не хотим привлекать излишнее внимание.
– Ну хорошо, а то ведь как бывает – мы друг друга не поймем, а потом скандал. У вас девочка.
Я быстро смотрю на Артура. Мне хочется уловить самые первые эмоции. И да, это снова растерянность, но теперь какая–то умиленная.
А это что там сверкает в его темных глазах? Слеза?
Мы не обсуждали желаемый пол ребёнка. После того, что мы пережили, через что прошли, это кажется каким–то кощунством. Мы просто безумно благодарны Богу за то, что эта беременность в принципе случилась.
Перебирать свои желания было бы для нас наглостью… Но сейчас мне вдруг становится дико интересно. Я протягиваю руку.
– Артур….
Любимый вкладывает свою ладонь в мои пальцы.
– Ты хотел мальчика?
Мы встречаемся взглядом. Я думаю, Щербинский мог бы сказать что–то доброе, чтобы просто меня не расстраивать. Он уже понял, что я в последнее время нервная.
Но мой муж качает головой и совершенно искренне признается:
– Я хотел девочку. Даже представлял ее у тебя на руках.
Вот это да! Сказать, что я удивлена – это не сказать ничего.
– Сердечко послушаете? – вклинивается в наш разговор узистка.
– Да, конечно, – быстро отвечаю.
И снова смотрю на Артура. Тронет ли этого жесткого мужчину такой момент?
И вот нам включают сердце нашей дочери. Доктор деликатно отворачивается и смотрит лишь на приборы. А я исподволь поглядываю на железного хозяина жизни.
И вот сейчас... сейчас в его глазах точно появляются слезы. Одна даже стекает струйкой по слегка небритой щеке.
Нет, я абсолютно не надеюсь, да и не хочу, чтобы Артур менялся. Он всегда будет сильным, местами непоколебимым. Где–то будет решать за меня, а где–то считать себя и только себя правым.
Но есть в нем то, за что я его полюбила, и именно это я сейчас вижу.
Артур Щербинский – в глубине души чуткий и добрый человек. И никто меня в этом не переубедит.
* * *
Артур
Врач дает разрешение, и мы с Анечкой летим в Красноярск. Я давно хочу познакомить ее со своей мачехой, да и с отцом тоже.
Нет, у нас не будет сверхпозитивных отношений между отцом и сыном. Но кое–что про него я понял с тех дней, когда мы были во Флоренции. Этот мужчина готов сделать все что угодно для своей семьи. И я готов на него равняться.