– Значит, тут ещё неизвестно, кому не повезло, – пожимаю плечами.
Хотя прекрасно понимаю, что такие вещи не проходят бесследно.
И сердце очаровательной «скорой помощи», которая теперь изображает невесту Антона, сильно и безжалостно разбито.
* * *
Артур
Мой отец приехал в Италию открыто, не шифруясь, ни от кого не скрываясь. К двум старым друзьям.
Первого навестил в пансионате, задушевно поговорил с ним и отправился ко второму вместе со своим сыном. В шумный гостеприимный дом. Все логично, не правда ли?
В остальном эту поездку к Пелосси можно назвать абсолютно бесполезной.
Хотя он, разумеется, был нам рад поначалу. Толстяк встретил и меня, и отца крепкими душными объятиями.
Сетовал, что его глупая дочь не прилетела вместе с нами... Что ее там вообще могло задержать?
Он не сказал прямо, что Камила отправилась в Москву, чтобы отбить меня у невесты, но я–то знаю ту официальную версию.
И все эти его намеки и внимательные взгляды после слов про Камилу я тоже понимал, но ничего не отвечал на них.
А потом – шумная вечеринка.
Итальянец пригласил множество своих знакомых, которые его–то едва знают, а не то что моего отца и меня. Большинство из них не говорит по–английски, мы с отцом – по–итальянски.
В общем, этот театр абсурда продолжался до поздней ночи.
Пелосси, казалось, готов был вообще сидеть до утра. Он предложил отцу ещё по рюмке, когда все начали расходиться, но отец покачал головой. Его не интересовали откровенные беседы с приятелем из прошлого.
Нас положили в этом же доме на втором этаже, выделив две комнатушки, и в сырой прохладе мы вырубились в сон. От Ани сообщений не было.
Только утром я увидел, что она интересуется, как мои дела. Ответил коротко, но постарался сделать это со всей теплотой. Надеюсь, скоро мы с ней увидимся дома.
Не знаю, приходило ли что–то отцу. Переписывался ли он со своей женой или с кем–то из братьев по делам бизнеса.
А вот Пелосси получил сообщение к завтраку. Очень важное и шокирующее сообщение.
– Аркашка умер! – его крик раздался на весь дом.
Не могу сказать, что я был удивлен этой фразе. Но всё–таки сипло вздохнул.
Я вышел из своей комнаты первым. Дернул одну дверь – пусто. Другая. Отец стоит спиной к двери, смотрит в окно. На нем уже рубашка и брюки, пиджак перекинул через руку. Такое чувство, что он не собирался оставаться на завтрак.
«Твоих рук дело?» – хочется спросить мне, но я понимаю, что в чужом доме даже у стен могут быть уши.
– Слышал? – говорю вместо этого. – Идем.
– Я пока ещё не глухой.
Отец проходит мимо меня к дверям и выходит первый. Я следую за ним.