– Анна, – его голос низкий, ровный, – давно у вас был секс?
– Простите? – мои щеки обжигает румянец. – Это вопрос, который вы хотели задать как мой работодатель?
Артур сидит напротив. Пространство ресторана сжимается под гнетом его холодной властной ауры.
Это очень богатый и определенно красивый мужчина. Ему около сорока лет.
Брюнет, с грубыми, но правильными чертами и темными глазами. В них читается колоссальный опыт и жёсткость.
В нем чувствуется хищная сила, которая одновременно пугает и неодолимо манит. Не дает мне ни единого шанса отвести взгляд.
Друзья познакомили нас и ушли. Перед нами на столе документ – мой трудовой договор. Я должна стать его личным доктором. Реабилитологом после операции.
Замираю. Все ещё думаю, что мне послышалось.
Но он спокоен. В его лице нет ни капли издевки или флирта. Только холодный интерес.
– Предлагаю внести дополнительный пункт, – продолжает он, даже не сдвинув бровей, – интимная связь на договорной основе.
Я впадаю в настоящий ступор.
В голове – пустота. Сердце начинает бить в ребра, как пойманная птица.
Смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Это бред. Это возмутительно. Это...
– Вы не были к этому готовы, понимаю, – продолжает он. – Но давайте отбросим ханжество. Вы в разводе, Анна. Вы не девственница. Вам почти тридцать, и вы молодая, здоровая женщина. У вас есть природные потребности, как бы сильно вы не были разочарованы в мужчинах. Я дам то, что вам нужно. Без лишних эмоций.
Краска смущения отливает от моего лица. Я, наверно, становлюсь мертвенно–бледной.
– Вы... вы просто циник, – выдыхаю.
Он подается вперед, сокращает расстояние между нами.
– Посмотрите лучше на себя. Вы охрененно сексуальная, Анна. И я не только про вашу идеальную внешность – красивых девушек много. Я про вашу суть.
– Что… вы имеете в виду?
Боже, мне правда интересно!
– Вы светитесь изнутри. Это нельзя объяснить словами. Да и не нужно.
Слова – «охрененно сексуальная» – он произносит сухо, почти вежливо. Без липкого подтекста, и пробирает меня до самой глубины.
Это не похоже на дешевый комплимент. Это констатация факта, которая бьет по чувствам сильнее, чем любая страстная речь.
Мое тело, вопреки разуму, предательски откликается. Я чувствую тягучую пульсацию внизу живота. Мне не хватает воздуха, а руки начинают мелко дрожать.
Щербинский смотрит на меня своим проницательным взглядом, словно видит всё. И мой страх, и этот внезапный жар.
– Это неприемлемо, – выдавливаю я, пытаясь собраться. – Я отказываюсь... я не могу.
Качаю головой. Мне так нужна сейчас работа – бывший муж мстит и душит по всем фронтам. Меня уволили из клиники, я потеряла ставку в университете.