Еще она слышала в детстве, что иногда, в полночь, здесь появляется призрак покойной. Но ни отец, ни дочь так его и не увидели. Хоть несколько раз специально караулили. Трижды — даже вместе с Леоном.

Наверное, привидение юной графини не любит шумных компаний.

Впрочем, еще говорили, что оно посещает лишь тех, кто сам скользит по грани жизни и смерти. Еще одна выдумка. В Ауэнте никакие привидения не появлялись. Как и в аббатстве святой Амалии.

Как бы там ни было — Ирию давно не удивляет, что с такой башней связана трагическая легенда. Башня Запада, где заходит солнце. Башня Заката… чьей-то жизни! Той юной графини. И много кого еще. Всех, кто прежде ступал по этим каменным плитам. Те люди жили, любили (если им повезло), радовались (хорошо бы!), страдали (вот это здесь запросто). Думали, мечтали, надеялись, верили. И никого из них уже нет в живых. Самый старший из Таррентов — отец…

— Входи, дочка!

Как он угадал, что она — за дверью? Или знал, что «кошмар замка Таррент» заявится обязательно? «Отцовское проклятие и худшая из дочерей» — как он сам обозвал ее больше года назад.

При одном воспоминании бешенство накатило вновь. Альваренской волной. Конечно, лорд Таррент догадался. Если в Башне уже побывала Полина!

Одна или вместе с Леоном?

Хотя нет — вряд ли. Такое обделывается наедине. При помощи охов, вздохов, опущенных бесстыжих глазок. И не менее бесстыжих нежных пальчиков…

Порой Ирия даже испытывала странную, противоестественную благодарность к Эйде. Как, например, сейчас. Благодаря ночным откровениям сестры можно думать об определенных… вещах со злостью и раздражением. Но зато без малейшего смущения невинной, беспорочной девицы из рыцарского романа. Нечего тут идеализировать и нечему смущаться.

Вещи нужно называть своими именами. То есть — к отцу приходила шлюха Полина. Он размяк и наобещал ей три луны с небес и родную дочь в монастырь. Но теперь вспомнил, что после немалого блюда сладкого меда должна притащиться горчайшая ложка дегтя. Она же — вторая по счёту родимая доченька. Самая непокорная в подлунном мире. И до сих пор не удостоенная почетного титула «позор семьи» лишь потому, что его уже носит Эйда.

И что же ты скажешь своей «дочке», папа?

2

Она пришла. Можно было догадаться. Девочка, что когда-то на его плече рыдала о погибшем герое, теперь научилась справляться сама. Без помощи других героев. Они ведь больше не появились.

И не появятся. Ирия так и не поняла, что рыцари защищают ланей, а не тигриц. Не догадалась — и упрямо пробивает себе путь дальше. Зубами и когтями.