— Л. — это кто? — я повернулся к Шварцу.
Тот молчал.
— Шварц, я не собираюсь с тобой играть в молчанку. Кто такой Л.?
Молчание.
— Антось, почитай, что там ещё есть.
Антось начал читать вслух. Журнал оказался подробным. Шварц вёл его скрупулёзно, с немецкой педантичностью: даты, квадраты, описания внешности, характерные приметы, маршруты выхода к людям. Сборщик сведений, обозначенный литерой Л., проходил по нескольким записям — он работал с Шварцем давно, с весны. Передавал сведения о перемещении наших людей, о маршрутных тропах, о местах стоянок.
— Кто такой Л.? — повторил я.
Шварц поднял на меня взгляд.
— Я назову вам два имени, — произнёс он. — Но мне нужно слово, что вы не убьёте их сразу.
— Ты мне условия ставить не будешь, утырок.
— Двое. Один — сборщик. Тот самый, с литерой Л. Второй — проводник, который водил патруль к оврагу, где вы перебили людей.
— Имена.
Шварц назвал. Имена мне… толком ничего не сказали, я их просто не знал, но вот Антось, который жил в этих местах до войны, поднял голову от тетради и коротко кивнул: обе фамилии были ему знакомы. Точнее, не сами люди, а семьи и места, откуда они были: деревня в трёх верстах от болот.
— Антось, — я не стал развивать разговор при Шварце. — Записал?
— Записал.
— Зыков, существование Л. подтверждено журналом. Но имя известно только со слов Шварца. Передашь его описание Ганне. Пусть обойдёт знакомые семьи — в тех деревнях, где он работал. Если кто-то его узнает и подтвердит сведения — Ганна доложит, а мы уже подумаем, что с ним делать.
Зыков кивнул.
— Второго — не трогаем вообще. Антось проверит по своим. Если что-то всплывёт — решим. Но фамилию в приговор не превращаю. И ты, — я посмотрел на Шварца, — не превратишь.
Шварц сидел неподвижно.
— Тарасов, — я повернулся к капитану. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди, и слушал. — Ты хотел знать, что с ним делать?
— Хотел.
— Вот ответ. Играть в немецкого начальника мы с ним больше не будем. Отмена отправлена, связь уничтожена, его подпись без связи ничего не стоит. Теперь — мы заканчиваем сверку его работы. Антось возьмёт журнал и скоросшиватель на ближайшие дни. Будет читать, выписывать, сверять с тем, что знаем сами. Шварц остаётся пленным. Связанным. До тех пор, пока сверка не закончится.
— А потом? — Тарасов спросил прямо.
— Потом — решим его судьбу. Но решим, когда у нас на руках будет полная картина.
Тарасов посмотрел на Шварца, тот — на Тарасова. Они смотрели друг на друга две секунды, может, три. Потом Тарасов кивнул:
— Ладно. Я согласен.
Я собрал бумаги со свёртка, сложил их обратно, перетянул бечёвкой и протянул Антосю. Тот принял, убрал в свой вещевой мешок, закрыл тетрадь и встал.