Гена заглушил двигатель и вылез из кабины. Он обошёл грузовик, показал Семёну, какие пустые ящики нужно отодвинуть к стене до начала движения. Семён кивнул и принялся за обычную работу помощника: двигал ящики к стене, освобождая проход. Никто из немцев во дворе не обратил на него внимания: рабочие у навеса возились со своим, писарь ушёл в контору с накладной, часовой у ворот смотрел на улицу.
Я начал выбираться из кузова с той стороны, которую не было видно от конторы. Тарасов — за мной.
Мы стояли за грузовиком, в мёртвой зоне. Перед нами была свободная полоса к хозяйственному выходу и к служебной машине, у которой стояли двое конвоиров и трое задержанных. Лютце, если это был он, конечно, стоял у капота служебной машины, разговаривал с кем-то в форме.
— Что там? — донёсся до меня голос Гены. — Командир?
— Сначала людей, — негромко ответил я.
И в этот момент Лютце обернулся и посмотрел в нашу сторону.
Глава 9
Лютце смотрел в нашу сторону. Взгляд его скользнул по открытому борту грузовика, по Сидорову, который стоял у капота с тряпкой в руках, и упёрся в меня. Я стоял на земле у борта и как раз выглянул из-за него.
«Сука… Только не говори, что мы тебя заинтересовали. Может, ты это… сам по себе сдохнешь? Случайно? Сердечко там бахнет?»
Что бы я там ни думал, у судьбы и удачи были совершенно свои планы. Я не мог знать наверняка, о чём думал этот немец, да и расстояние было слишком большим, чтобы уверенно судить о выражении его лица. Но он явно насторожился.
В подтверждение моих догадок Лютце оторвался от капота служебной машины и сделал полшага вперёд. Затем остановился и открыл рот, видимо, собираясь окликнуть нас или отдать приказ конвоирам.
В этот момент из-за навеса вышел Шестаков. Он шагнул наперерез Лютце, заслоняя ему обзор, и громко заговорил по-немецки:
— Господин обер-лейтенант! Я принимаю этот узел только с моим мастером. Деталь сложная, монтаж требует точной регулировки, и я не подпишу накладную, если моего человека увозят прямо сейчас! Мне нужны десять минут для приёмки!
«А вот это ты молодец… Если ещё сработает».
Я задержал дыхание.
Лютце явно охренел и резко развернулся к нему. Лицо немца пошло красными пятнами — это даже я видел!
— Вы что себе позволяете, Шестаков? — рявкнул он. — Деталь примет другой мастер! А эти рабочие поедут отвечать за недостачу! Отойдите от машины!
— Кто подпишется за неисправность, которую обнаружат после отправки колонны? — Шестаков говорил уже тише, но Лютце невольно замолчал, вслушиваясь в его слова. — Вы, господин обер-лейтенант? Или ваш писарь? Я должен проверить посадку шлицев, иначе эта коробка развалится на первом же ухабе, и отвечать перед комендантом будете вы!