Ванда вышла из избы с миской картошки, увидела мои ноги и ахнула. Я даже отреагировать не успел: она тут же рванула обратно в дом и вышла ко мне минуты через пять. Принесла таз с тёплой водой и обрезок полотна.
— Попарь, — сказала она. — И не спорь.
Я не спорил, сидел на лавке, смотрел на двор и впервые за долгое время ни о чём не думал.
Ванда поставила миску с картошкой рядом с тазом.
— Ешь. Потом в баню пойдёшь!
— У меня сил на это нет…
— Тогда завтра! Но сегодня — хотя бы ноги попарь.
Она ушла, а на её месте появился Зыков, который долго высматривал меня и всё-таки подошёл, сел рядом на корточки.
— Командир, — сказал он. — Размещение закончил. Твоего участия не нужно.
— Хорошо.
— Даша сказала, что ты кашляешь кровью.
— Даша преувеличивает.
— Стас, ты… — Он был очень хмурым. — Ты вообще когда последний раз спал? Нормально так? А⁈
Я подумал и понял, что не помню… Блин, а ведь и вправду: когда я последний раз высыпался? В прошлой жизни?
— Иди спать, — сказал он. — Я посты поставил. Рымша тропу знает. Если что — разбужу.
Я хотел сказать, что нужно ещё проверить пленных, согласовать с Рымшей маршрут на завтра, обсудить с Дашей дозировку лекарств. Но Зыков уже встал и пошёл к воротам, и его спина говорила: разговор окончен.
Глава 3
— Зыков, — я окликнул его, когда он уже отошёл на пять шагов. — Подожди. Ещё одно дело.
Он остановился, сразу оборачиваться не стал, постоял так пару секунд… словно понимая, что я сейчас начну отказываться от сна и всё такое. И в общем-то он был прав.
— Какое ещё дело? Тебе сказали — спать.
— Шварц, — сказал я. — Мне нужно с ним поговорить, прямо сейчас, пока… я ещё в состоянии.
Зыков смотрел на меня долго… молча… явно думая о чём-то. И всё-таки он просто махнул рукой — мол, делай что хочешь, я умываю руки. Я вытер ноги, натянул ещё влажные сапоги и поднялся. Зыков пошёл следом.
Я шагнул к лесной постройке, куда несколько часов назад увели пленных. Тарасов сидел на пне у входа, автомат лежал на коленях. Увидев меня, он поднялся.
— Командир? — он окинул меня взглядом. — Ты шатаешься.
— Знаю. Но это ненадолго. Пусти.
Тарасов отступил. Я толкнул дверь. Внутри пахло смолой, старым деревом и застарелым потом. Жестяная печка, которую Тарасов поставил в углу, чуть грела — труба, выведенная в окно, дымила, но тепло давала. Шварц сидел у стены, привязанный к костылю. Краузе лежал рядом на охапке соломы, которую Ванда притащила из избы. Келлер свернулся клубком в углу. Рот сидел у противоположной стены и смотрел в пол. Кноль лежал у дальней стены, отвернувшись от остальных.