Я повернулся к Зыкову:
— Свёрток с папкой и журналом у тебя?
— У меня.
— Принеси.
Потом повернулся к Тарасову:
— Миша, приведи Антосю.
— Антосю? — Тарасов нахмурился. — Зачем?
— Он здешний. Где какая деревня и кто в ней чей кум — это к нему, а не ко мне.
Тарасов не стал спорить, так что почти сразу же ушёл. А вот я стоял в дверях и смотрел на Шварца…
«Придушить бы тебя, ублюдок…»
Тот, словно понял, что скоро начнётся, поднял голову и посмотрел на меня в ответ. Кляп Тарасов вынул только здесь, когда посадил его к костылю и закрыл дверь. Всю дорогу через двор капитан шёл с ним плечом к плечу, и Шварц слишком хорошо чувствовал, что именно упиралось ему под рёбра, чтобы проверять. Руки оставались связанными за спиной, ноги в щиколотках стянуты ремнём. Он сидел, привалившись к стене, и молчал.
Через три минуты вернулся Зыков со свёртком. Следом Тарасов привёл Антося.
— Садись, — я кивнул Антосю на чурбан, который Рымша ещё раньше принёс в постройку для дров. Антось перевернул его, сел, положил на колени чистую тетрадь, которую носил в кармане гимнастёрки. Достал огрызок карандаша и уставился на меня.
— Немецкий текст я разберу, — честно сказал я. — А вот чьи там фамилии, из какой деревни и кто кому родня — нет. Я здесь чужой, как ни крути. Поэтому читать и сверять, — указал на свёрток, — будешь ты. Не за ночь. Столько, сколько понадобится.
Тот лишь кивнул. Через секунду Зыков развернул свёрток на полу. Я опустился на охапку соломы рядом с Краузе. Ноги гудели, спина ныла. Сел криво, привалившись плечом к стене.
— Шварц, — заговорил я на немецком. — Сейчас мы будем разбирать твой журнал.
— Я уже всё сказал…
— Да закрой ты свой рот уже, а, — я скривился. — Мне не нужно вытягивать из тебя что-то клещами. Соврёшь? Начну ломать пальцы. Так что услышь меня…
Он затрясся, еле заметно, но затрясся.
— Короче, мне нужно знать, что в нём есть такого, чего ты нам не сказал. Проводники, доносчики, связи. Кто из местных ещё может провести к людям и где уцелели сведения, которых не было в кабинете.
Шварц молчал. Смотрел на меня как на дерьмо, но молчал. Мне пришлось несильно ткнуть его в грудину.
— Какой толк от твоих вопросов, — выдавил он, закашлявшись. — Вы всё равно меня убьёте.
— Могу, да, но не сегодня и не завтра. А вот что будет дальше — зависит от того, что ты скажешь сейчас.
Шварц перевёл взгляд на Антося. Тот посмотрел на него в ответ, но сделал вид, что ему вообще до лампочки, кто тут у нас сидит. Он раскрыл журнал, положил его себе на колени и начал водить пальцем по строчкам. Потом глянул на свёрток с документами, разложенный на полу, затем обратно на меня: