— А если И-3 сам решит вернуть налёт?
Келлер снова посмотрел на Шварца, но всё-таки ответил:
— Тогда будет новый приказ. Отмену могут перекрыть сверху. Но без связи господин Шварц ничего передать не сможет.
«Вот гонд… — я смотрел на Шварца. — Не всё соврал. Налёт могли вернуть сверху. Но сам он сделать ничего не мог».
— Вот, — я обратился к уроду. — Слышишь? Твой рычаг — миф. Келлер подтверждает: повторить передачу ты не можешь. Старых шифров нет. Суточной таблицы нет. Принятая отмена действует до нового приказа И-3. А сам ты продлить её не можешь. Значит, обещать нам ещё неделю — тоже. Думал, я бы не проверил твои слова? Эти люди, твои люди, — я махнул рукой, намекая на остальных пленников. — Боятся меня больше, чем тебя. И их жизнь зависит от меня, понимаешь?
Шварц молчал. Впервые за всё время на его лице проступило что-то настоящее — не страх, нет. Раздражение. Он понял, что я отнял у него единственный козырь, который он пытался разыграть.
Келлер стоял между нами и трясся. Я кивнул Тарасову:
— Отодвинь его от Шварца. Пусть сядет к дальней стене.
Тарасов взял Келлера за локоть и усадил в другой конец постройки. Шварц проводил его взглядом. Потом снова уставился на меня.
А вот мне ещё кое-что было нужно… использовать Шварца, но на свой лад. И, как бы он сейчас ни пытался меня обмануть, я всё равно планировал воспользоваться им.
— Келлер, — я обернулся к радисту. — Ещё одно. Если Шварц вернётся в Гродно — сможет он восстановить систему связи с нуля?
Келлер помотал головой. Не сразу — сначала глянул на Шварца, потом обратно на меня. Тарасов, стоявший рядом, чуть подался вперёд, и Келлер отвёл взгляд от начальника.
— Нет, — сказал он. — Новые коды и таблицы к ним делают в Берлине, через шифр-отдел. Это занимает… я… да я не знаю сколько! Но долго! Не меньше недели!
— Этот хрен может их создавать? — я кивнул на Шварца.
— Нет! У него нет таких полномочий!
— Антось, — я повернулся к счетоводу. — Записал?
— Записал, — тот водил карандашом по тетради.
— Повтори.
Антось повторил. Шварц слушал его, ничего не понимая, но по лицу было видно: его раскусили. Главный козырь исчез: продлить отмену одним своим приказом он не мог.
— Ладно, — я выпрямился, опираясь рукой о стену. — Теперь второе. Антось, открой журнал ближе к концу. Там, где пошли описания людей без имён, — я это место видел, когда мы перетягивали свёрток.
Антось перелистал. Нашёл.
— Тут записи по проводникам, — сказал он, склонив голову. — Даты, имена… точнее, не имена — описания. «Мужчина, 40–45, худой, левая рука забинтована». И рядом — квадрат выдачи. Тут ещё пометка: «получено от сборщика Л.»