— Даша! Ольге нужна вода! Тёплая!
Даша обернулась, кивнула и исчезла в лазарете.
Я не сразу пошёл за ней. Сел на бревно у навеса, опустил голову и…
«У Стаса ведь ещё была сестра и дедушка. Интересно, как они?»
Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и догадок… я помнил, что они собирались в Минск, но там было настолько много событий, что было просто не до поисков. Я, конечно, уточнил у Платона, где и кто может быть из железнодорожников, но тот, за всё время моего пребывания в Минске, сказал, что новых не поступало с самого начала. Я даже не смог узнать судьбу того поезда и состава, на котором мои уехали.
Даша вышла буквально через минуту. Молча села рядом, взяла моё запястье двумя пальцами и стала считать.
— Семьдесят два, — сказала она наконец. — Ровно.
— Ну и?
Она отпустила моё запястье и повернулась ко мне. И вот тут я увидел: она улыбалась.
— Дождалась, — сказала она.
— Дождалась, — повторил я.
И после этого она обхватила моё лицо руками, притянула к себе и жадно поцеловала. Мы… просидели так минуты три, не меньше… она боялась меня отпустить, и плакала. Много плакала…
И, наверное, мы бы просидели так подольше, но из лазарета послышался женский голос:
— Даша! Даша, иди сюда!
Даша обернулась на голос, потом снова посмотрела на меня и встала. Я встал следом.
— Идём, — сказал я. — Помогу.
Она не стала отказываться. Мы вошли в лазарет, и я увидел ту самую Ольгу, которая лежала на нарах, накрытая двумя одеялами. Лицо у неё было… как у мертвеца, не иначе. На плече темнел бинт, которым перевязывали ранение…
«Ух ты ж…»
— Воды… — Ольга говорила тихо, с трудом. — Даша… детям скажи… пусть не уходят далеко.
— Не уйдут, — Даша присела на край нар, поправила одеяло.
Я помог Даше устроить пациентку: приподнял за плечи, пока она подложила под спину свёрнутую шинель. Ольга застонала сквозь зубы, но не закричала. Даша расстегнула ей ворот, смочила тряпку в воде и протёрла лоб.
— Температура? — спросил я шёпотом.
— Пока нет, — ответила Даша так же тихо. — Но Михалыч говорит — может начаться к вечеру.
Через четверть часа мы вышли из лазарета. Даша шла рядом, и между её указаниями — «принеси бинт», «проверь воду», «покажи, где лежит стрептоцид», она рассказывала о том, что происходило, пока я был в Минске.
— Первую неделю было тихо, — она перешагнула через корень. — Немцев не было. Зыков поставил посты, Рымша починил дверь, Юзеф делал нары. Алёха начал разговаривать на третий день. Слава не отходил от него ни на шаг.
— А потом?
— Потом стало неспокойно. Ганна привела ещё одну семью, не Ольгину, сказала, немцы проверяли дворы, стреляли по тем, кто бежал.