— Носилки?
— Две пары. Одни — для Алёхи, другие — для Гриня, но тот уже ходит сам, так что вторые свободны.
— Носильщики?
— Шесть человек, которые могут нести. Смена каждые двадцать минут.
— Запасы?
— На три дня. Если делить — на четыре. Муки после смерти мельника больше не было, пришлось уходить.
— Медикаменты?
— То, что добыли в городе. Бинты, стрептоцид, тампоны. Морфий — три ампулы. На крайний случай.
Я прикидывал вслух, и Зыков слушал, добавляя, поправляя. Сколько людей нужно вывести, сколько носилок и носильщиков, на сколько дней хватит запасов. Расходы считались быстро — я давно привык к этой арифметике. Двадцать три человека, из них четверо раненых, из них двое тяжёлых. Носилок — две пары, носильщиков — шесть, смена каждые двадцать минут. Темп — три версты в час, если без остановок. Если с остановками — две. Расстояние до новой точки — я не знал, потому что не знал, куда идти. Но Зыков уже думал об этом.
— Есть место, — сказал он. — Два часа ходу на север. Сухая грива, ольшаник, ручей. Я проверял — неделю назад.
— Почему не ушли?
— Ждал тебя.
После я просто выпрямился. Первым делом хотел увидеть… Дашу, но тут из-за навеса вышел человек, которого я не сразу узнал. Он шёл, опираясь на другого мужика. Голова ещё была в бинтах, правая рука обхватила плечо поддерживающего.
— Алёха?
Тот поднял голову и узнал меня. Я видел это по тому, как его глаза сфокусировались на моём лице и как губы шевельнулись.
— Командир, — прохрипел он. — А я уж думал… не увидимся.
— Увидимся, — я шагнул к нему, взял за плечо. — Тебе уже можно ходить? Больше месяца прошло…
— Можно, — кивнул он. — Рана на башке загноилась, заражение крови пошло, так, считай, вытащили с того света!
Слава, стоявший рядом и поддерживавший его, покачал головой.
— Он второй день на ногах. Я бы ещё неделю держал его на нарах, но разве его удержишь?
— Хорошо, что встал, — я сжал Алёхино плечо. — Рад видеть вас живыми, ребят.
Алёха кивнул и, опираясь на Славу, вернулся под навес. Я смотрел им вслед и думал: ещё один, который выжил. Ещё один, которого удалось дотащить.
Потом я обернулся, и тут со стороны лазарета появился Петька. Он бежал, прижимая к груди что-то рыжее…
«Чёрт возьми…»
Кот, который прошёл с нами через всё болото, через всё, остался. Петька подскочил ко мне, запыхавшись, и кот недовольно замяукал, тыкаясь мордой ему в подбородок.
— Командир! — выпалил Петька. — Мы вас ждали! Все ждали!
— Вижу, — я потрепал его по голове. — Хорошо держался?
— Ага! И Мурзик тоже!
И в этот момент в дверном проёме показалась Даша. Она стояла, опершись о косяк, и смотрела на меня. Лицо у неё было усталое… и я даже толком не успел её рассмотреть и как-либо отреагировать, ибо из-за её спины раздался голос Бориса Михалыча: