Обалдеть, насколько нужные устройства в середине восьмого века — но само появление возможности такой сделать меня сильно вдохновило, а я ведь телефоны-то в свое время чинить начал, все же понимаю, что делаю. Правда, чтобы электричество хранить, его сначала нужно было откуда-то получить, а мой фонарик с динамкой уже приказал долго жить. Правда, телефон при этом еще не сдох… два телефона еще не сдохли. Хотя они сейчас работали исключительно «от внешнего питания»: у меня хватило знаний изготовить гальваническую батарейку (медно-железную, ну, что было, из того и изготовил), но от батарейки заряжать аккумулятор точно было глупостью непроходимой, а вот если сделать настоящий генератор…
И я сделал генератор, даже два генератора сделал. Сначала — обычный генератор переменного тока, однофазный — и вот от него моя зарядка (которая так и провалялась у меня в рюкзачке очень много лет) электричество для телефона выдать смогла. Но, понятное дело, мне зарядка к телефону, у которого теперь батарейки не было, нафиг не нужна была. Однако эта зарядка «на любом входном напряжении выдавала стабильное выходное» — и я, изготовив гальванометр, на его базе собрал вполне работающий напряжометр и его откалибровал. Ну а затем собрал и генератор тока постоянного, годный для зарядки уже свинцового аккумулятора.
Очень вовремя я его сделал: как раз когда последний телефон у меня окончательно сдох. Но электричество ведь не только для телефонов можно использовать, в смысле — не только для мобильников. Его можно использовать и для вполне себе стационарных телефонов — и в Воронеже вскоре появилась телефонная связь. Относительно вскоре, я же главным образом другими делами занимался. И самым главным образом — машиностроением.
Первый настоящий токарный станок я еще в своем старом поселке изготовить успел, и там же сделал первый станок хонинговальный: именно им я стволы своих пушек доводил до работоспособного состояния. Правда, тот станок у меня был вообще деревянный и крутился от ветряной мельницы, но с его помощью были не только стволы пушек изготовлены, но и цилиндры для нескольких паровых машин. Хреновеньких и очень тяжелых — но такие машины уже неплохо крутили приводы станков уже металлических — с помощью которых уже и новые машины, и новые станки делаться стали. И на последнем этапе (на самом деле «крайнем» — так, вероятно, правильно говорить, развитие промышленности никто притормаживать и не собирался) был выстроен станок уже вообще в чем-то уникальный: на свет появился (в Туле появился) настоящий прокатный стан. На котором можно было катать листовой металл! Даже сталь можно было катать, так как в движение этот стан приводился паровой машиной мощностью сил так за триста! И это достижения я уже счел достаточным для завершения этапа подготовительного. То есть я счет достаточным, другие металлисты сочти его лишь начальной «демонстрацией направления развития» и прилагали все силы, чтобы полученные строго промежуточные результаты превзойти — но мне уже хватало того, что промышленность могла мне дать в нужных количествах — т я «перешел на следующий уровень».