То есть, мне теперь стало казаться, что единственных технологическим этапом в пороховой промышленности было получение угля и толчения из угля угольной пыли. Точнее, угольной «пасты»: все же липовый уголь не сухим толкли, а сильно пропитанный водой: если его сухим в пыль превращать, то там три четверти просто «на воздух взлетит», так как пыль поучалась очень мелкая и летучая. И улетал она не от чиха какого, ей было достаточно и того, что кто-то где-то неподалеку вообще занимается дыханием или просто по помещению шастает. С серой было хуже: она еще и электризовалась неплохо так, а уж аромала она… не сказать, что отвратительно, но весьма все же специфически. А основные ароматы раздавались, когда уже готовую пороховую смесь выпаривать начинали. Конечно, с ароматом селитрянников это было не сравнить, но там производство было далеко и сильно разнесено в пространстве, а порох делался в одном-единственном месте… в общем, на вонь среди ее «химиков» никто уже внимания не обращал.

Опять же, народ в свою команду жена подобрала себе под стать: большая часть ее «химической службы» состояла из очень любознательных девчонок. То есть поначалу из девчонок, а теперь они превратились в очень любознательных теток: после того, как Малина стала «главной по пороху», «вонючие девчонки» внезапно стали очень завидными невестами. А так как любознательность этих… дам производством пороза отнюдь не ограничивалась, а «власти» их не ограничивали в «средствах», то они успели много нового и интересного «изобрести». На самом деле изобрести: Малина из меня выуживала методом допросов третьей степени с пристрастием какие-то крохи химических знаний, затем дружный женский коллектив всячески пробовал полученные знания воплотить на практике в что-то полезное и часто получал довольно интересные (и полезные) результаты. То есть по крайней мере не абсолютно бесполезные.

Так, жена из меня вытащила знание о том, что пирит — это хитрая смесь железа с серой, из которой путем перегонки у меня получается столь нужной серы извлечь меньше половины. И тетки начали прилумывать, как бы серц получше из пирита извлекать. И на первом этапе они получили относительно «чистое» железо (точнее, окись железа) и сернистую кислоту. Нафиг никому не нужную, но не в этом дело: у них все же получилось из остатков пирита получать «чистую железную руду». Ну, насчет чистоты вопрос оказался спорным, сталь из нее приличную сделать так и не вышло, но вот литейный чугун, годный хотя бы для изготовления чугунных батарей отопления выплавить из нее оказалось возможным. Однако это было лишь первым этапом «химических развлечений»: чуть позже тетки научились двуокись серы, получающуюся при дожигании пирита, превращать в трехокись — и они наладили производство серной кислоты. А вот это было уже интересно, и особенно интересно было мне: я=то «точно знал», что доокисление двуокиси серы ведется на катализаторе из пятиокиси ванадия, но объяснить Малине, что такое ванадий не смог (я вообще не знал, откуда ванадий получается). Но когда я сказал, что ваналдий — это металл такой, но точно не медь, тетки перепробовали все металлы, до которых дотянуться смогли — и дожиг сумели провести с использованием лимонита. Не знаю уж, насколько у них то хорошо получилось (в смысле, про КПД технологии я ничего так и не выяснил), но теперь у нас была серная кислота. А серная кислота — это же свинцовые аккумуляторы!