На Самарскую луку отправился очередной корабль с «ценными дарами», а в Крым — отправилось две уже готовых изделия, две стальных пушки. Пушки у меня были, конечно, отнюдь не вершиной технологии, но при калибре в восемь сантиметров они очень неплохо стреляли и дробью (чугунной) и даже небольшими чугунными ядрами. Причем ядро улетало почти на километр. Наверное, пушки могли и подальше шмякнуть, но я просто больше пороха в них закладывать побоялся. Но и то, что было, получилось очень неплохо…

Крым наши воины целиком себе забрали, но прошел слух, что римляне хотят его обратно отвоевать, так что пушки там могли очень неплохо пригодиться. А Малине старейшины в очень торжественной обстановке вручили на самом деле очень ценный подарок: что-то вроде сарафана из ярко-красной шерстяной ткани. И по статусу Малина сразу стала «высшей знатью» — но тут «знать» определялась не по роду, а по личным заслугам, и ее заслуги люди признали выдающимися. Ну да, кроме нее и парочки мелких парней, которые ей помогали, селитру-то пока еще никто не делал…

Раньше не делал, а вот теперь… К моей жене из каждой деревни в радиусе километров в сто прислали «учеников», а через неделю после «показухи» самыми «процветающими» нынешними ремесленниками стали гончары, которые с бешеной скоростью принялись изготавливать ночные горшки. Я–то еще со школьных времен помнил, чем для увеличения выхода селитры нужно селитряные кучи поливать… именно этим, и теперь во многих селах людям в обязанность вменили сырье для орошения этих куч напрасно не землю не изливать. А заодно — поскольку люди очень не хотели лишних пару лет ждать, пока продукт приготовится — свиноводы и коровководы прошлись по хлевам, в них землю на полметра срыли (и новую насыпали), а старую промыли, упарили (вонь, конечно, стояла при этом до небес), щелоком кальций осадили. Это я вспомнил, как во времена Наполеона в Англии, вроде, землю в хлевах объявили «собственностью короны». Тут, правда, ее ничьей собственностью объявлять все же не стали, а полы вымостили камнем и скотине теперь для того, чтобы «сырье» никуда не утекало, подстилали толстую соломенную (или опилочную) регулярно заменяемую подстилку, которая тоже в селитряные кучи потом отправлялась. В общем, народ проникся лозунгом «большой химии — большое внимание» и эта самая химия очень быстро шагнула в ширнармассы. Причем качественно шагнула: я же довольно подробно людям рассказал, откуда и как там селитра берется — а народ, прикинув, что зимой на улице все же довольно холодно и неведомый «микроб» на морозе, скорее всего, околеет, приступил в строительству уже «утепленных селитряниц». И мне осталось лишь порадоваться тому, что в порыве энтузиазма люди все же у меня спросили, а нужен ли этим «микробам» дневной свет и первоначальный порыв селитряницы ставить с большими окнами развития не получил…