К тому же много времени в доме проводить у меня все равно не получалось: совет старейшин решил, что «угрозу с Юга» нужно ликвидировать в корне и затеял «окончательную зачистку» Крыма. «Официально» Крым-то уже вошел в состав нынешней цивилизации, но там еще многовато было «бандитски настроенного населения» и для ликвидации этих банд мне поручили изготовить много «нового оружия», то есть арбалетов. Но самих арбалетов наделать было совсем не трудно, то есть таких, какой я сначала показал старейшинам. Но ведь у меня хватило дурости попозже сделать блочный арбалет, в котором тетива натягивалась с помощью вертячей рукоятки с двумя непростыми шестернями, и который легко отправлял стопятилесятиграммовый болт на полкилометра — и теперь мне предстояло по крайней мере научить нынешних металлообработчиков изготавливать эти очень непростые устройства. В принципе, сам механизм взвода тетивы (и двухрычажный спуск, позволяющий при стрельбе от натуги не обделаться) сделать было и не особо сложно — но чтобы его сделать, еще и напильники разные нужны были — а у меня мало что вообще один, причем в моем ножике, имелся, так он еще и практически полностью уже сел! Так что сначала требовалось наладить производство напильников, потом возникла нужда в винтиках и гаечках…
В конечном итоге меня эта непрерывная работенка окончательно утомила. В свое время я уже относительно приличные стальные отливки делал, так что решил снова этим не самым простым производством заняться. И мысль у меня выглядела просто: так как у греков из Крыма удалось приобрести довольно приличные куски наждака, то все остальное мне представлялось «делом техники». То есть снова пришлось именно нужную «технику» изобретать, потом ее делать, затем — думать, как ее все же использовать можно без ущерба для собственного здоровья. И «наблюдатели» от Совета старейшин, хотя периодически и высказывали мне недовольство «властных структур» тем, что я отстранился от производства «станковых арбалетов», все же меня сильно не гнобили. Поверили, что «котики плохого не насоветуют», и терпеливо ждали результата моей очень усердной работы. И усердно работал я — над неподатливым металлом, работала Малина — я ей поручил «химическую» часть обшей задачи. И меньше чем через год я смог руководству показать, до чего дошла современная технологическая мысль.
Ну что, показуха прошла успешно — если не принимать во внимание то, что двум старейшинам пришлось срочно портки менять, но даже обделавшиеся граждане на меня не обиделись. А я еще два дня объяснял товарищам старейшинам, что мне… в смысле, что всем нам нужно для того, чтобы «продукт пустить в массы». Впрочем, добыча щелока уже второй десяток лет велась исключительно эффективно и его был уже более чем приличный запас создан: печи-то в домах все топили дровами, а потом народ золу собирал, отдавал ее специально назначенным специалистам, которые во-первых щелок намывали, а во-вторых из части него делали «шампуни». Но большую часть щелока отвозили на «стекольное производство»: окна в домах обрели необычайную уже популярность. Вот только в одном доме за зиму сжигалось дровишек кубометров семь, из полученной золы намывалось больше трех кил щелока — и каждая изба на огромной территории отправляла стеклоделам по три с лишним кило поташа (летом-то тоже печки топили, чтобы еду приготовить). А вот чтобы для этого дома стекол наделать на все окна, щелока тратилось (причем однократно) меньше килограмма…