И качнулось, но устояло на столпах из семи дымов. Заговорили барабаны. И перед внутренним взором встало золотое лицо-маска. — Ты вернулся, — вывернутые губы растянулись в подобии улыбки. — Тебя не было так долго… добро пожаловать домой… На экранах вспыхивали и гасли цветные пятна. — А ты не убивал? — Тельме стоило немалых сил отвести взгляд от этих экранов. — Нет. — Почему я должна верить? Он не стал протягивать руку, предлагая прочесть воспоминания. Тео усмехнулся и большим пальцем провел по лбу Тельмы. — Потому что мы одной крови. Разве ты не слышишь ее голоса? — он вновь склонил голову набок. Птичий жест. И сам он похож на птицу. Хищную. Опасную. — Кто ты? — Твой брат. — У меня нет братьев, — Тельма поморщилась. Вот уж чего ей не хватало, так это внезапно обретенных родственников. — Ты просто не знала о том, что у тебя есть брат. — Полагаешь, я поверю? — Истину легко выяснить. Небольшой анализ. Кровь не солжет. — И что тебе надо, брат? Кровь и вправду не солжет, но какой в этом родстве смысл? Какой смысл вообще в родстве? У Мэйнфорда спросить, что ли? — Не знаю, — Тео руку убрал. — Мне нравится твой запах. Да и нас осталось не так много… правильнее было бы сказать, что нас почти и не осталось. Я последний в роду. — А я… — Полукровка. Дед тебя не признает, но ты не должна огорчаться. Еще и дед, который, судя по всему, не воспылает родственной любовью. — Нет ничего хорошего в том, чтобы быть… — Тео поднял руку, демонстрируя полупрозрачную кожу, сквозь которую просвечивали синие кости. Зрелище было одновременно и завораживающим, и уродливым. — Синтию я не убивал. Не было нужды. Да, время от времени мы с ней спали, но и только. Плотные, слегка загнутые когти отливали льдистой синевой. — Синтия действительно мне звонила… я не солгал, когда рассказывал о том, что произошло. — И теперь повторяешь мне? — Повторяю, — Тео погладил Тельму по щеке. — Мне не хочется лгать тебе, осенняя девочка… я бы даже хотел стать тебе другом. — С чего вдруг сейчас? Тельма перехватила его руку и убрала. Хватит с нее игр. — Я думал, что ты мертва… видишь ли… это было бы логично… и дед хотел, чтобы от тебя избавились. Мой отец и раньше удостаивал вниманием смертных, но, как правило, был достаточно осторожен, чтобы не плодить бастардов. Вот значит как… бастард… и что? Тельма всегда знала, что родители ее не состояли в браке. Ей было плевать. Отец? Хватало матери. Братья и сестры? Уж о них она точно никогда не думала. И теперь не желает. — Элиза его зацепила. Она была интересной женщиной,