Пункт пятый. Редкое явление, но встречается. — Он ее убил, — упрямо повторила Тельма. — Я знаю. Я смогла бы доказать… Аманда знает правду… она не станет говорить, но если прижать постановлением суда… открыть… Слезы сами собою иссякли. А она продолжала говорить. Найджел и его сундук с расписками. Свидетели, которые мертвы. Лафайет Лайм. Аманда. Ее память, которую Тельма хранила. Это ведь уже много, не так ли? Хватит, чтобы вытащить дело из Архива. И даже если Мэйнфорд против. А он должен быть против, потому что никто не любит признавать свои ошибки, но Тельма все равно попробует добиться справедливости. Ради мамы. — Бездна, — Мэйнфорд закрыл глаза и запрокинул голову. — Наворотила ты дел… почему ты сразу не пришла? — Сам знаешь. — Тебе нельзя было с нею встречаться. Ты это понимаешь? А вот орать на нее не стоит. Тельма сделала то, что считала нужным. И сделала бы снова. И сделает, если представится возможность. — Не понимаешь. Начнем с того, что на этом свидетеле можно ставить крест… что бы она там ни сделала. — Почему? — Потому, — тяжкий вздох и рука, лежащая на плечах Тельмы, удерживающая ее рядом с этим невозможным человеком, исчезает, — что теперь любой адвокат, у которого в голове не каша, а мозги, первым делом поставит вопрос о действительности таких вот воспоминаний. Десять лет прошло, Тельма. Ты их не изъяла. Ты просмотрела. А скажут, что внушила. Что ты в своей мании найти виновного в смерти матери совершила подлог. И знаешь что? Будут правы. — Я не… — Ты видела. Я верю, что ты видела. И что не копалась в чужих мозгах. Но это я. Суд постановит иначе. И будет чудо, если тебя вообще не заблокируют. — За что⁈ — Успокойся, — жестко сказал Мэйнфорд, — и подумай. Если все так, как ты говоришь, то дело отнюдь не в моем брате. Он засранец и хитрый. Но хитрость и ум — разные вещи. Гаррет же не умен… что бы там ни говорили, а не умен… и разыграть такой спектакль… если бы он решил убить… даже не решил — решился… так вот, он не стал бы устраивать многоходовку. Мэйнфорд попытался встать, но со стоном опустился на диван. — Голова кружится… смотри. Во-первых, кто-то очень быстро нашел исполнителя. И ты сама признаешь, что это — не мой братец. — Я могу… — Ошибаться? — Мэйнфорд нехорошо усмехнулся. — Ну да… зеркало памяти имеет свойство искажать факты. Поэтому мы держим взвод техников, которые и обрабатывают записи, убирая искажения. Чему тебя учили? Чем больше проходит времени, тем сильнее искажение. Он нарочно тыкает Тельму носом в ее ошибки? Пускай. Она потерпит.