Чуть позже, за разбойников и вовсе объявили награду. Буквально за пару лет вырезали всех нечистых на руку, расширив безопасную зону ещё дальше. Очень сложно заниматься разбоем, когда тебя стараются убить вообще все.

Глубокой ночью нам все равно пришлось съехать с дороги на короткий привал. Лошади почти не видели дороги, спотыкались, да и нужно было хоть немного размяться. Костер разводить не стали, запасы воды пополнили, пока ехали через деревню. Так что особой надобности в остановке, кроме простой человеческой усталости, не было.

Я все поглядывал на Ракса и видел, что он был в плохом состоянии. Его трясло, он был с ног до головы мокрым, лицо бледное. Заметив меня он испуганно промычал что-то, я хотел было дернуть кляп, но Виктор остановил.

— Но почему вы тогда не убьете его, если он опасен? — спросил я.

— А как ты страже объяснишь, что у нас тут труп караванщика? — резонно ответил он. — Товар есть, но все документы заполнены от лица хозяина. Разбираться не будут, сразу в темницу. А тут мы им привозим еле живого, больного, значит, мы поступили правильно и перед законом чисты.

Не став этому удивляться, я объехал караван, проверяя остальные фургоны. Попутчиков мы пересадили дальше от Ракса, для этого пришлось поменять порядок телег. Сейчас же я смотрел на их состояние, чтобы оценить возможные поломки. Не хватало еще снова застрять посреди пути с отлетевшим колесом.

Но все было в порядке.

Тренироваться не стал, слишком был вымотан дорогой. Да и в медитацию уходить было рискованно, едва я прикрывал глаза, сразу накатывала дрема.

Бодрящий отвар Сирени уже вызывал тошноту. Надеюсь, перед самый Роярдом мы все же встанем на нормальный отдых, иначе доползем только через три дня до города.

Едва рассвело, мы уже забирались на коней и, отчаянно зевая, отправились дальше. Времени оставалось все меньше, Сирень с тревогой смотрела на фургон, где лежал Ракс и думала, чем ему можно помочь. Состояние его ухудшалось, но сложно было понять от чего, ведь он уже сутки без еды и воды, а это тоже плохо сказывается на организме.

Помочь вызвался Маркус. Я и не думал, что он готов рискнуть собой ради караванщика, но зауважал сильнее. Часом ранее, я сам подходил к Сирени с таким же предложением накормить хотя бы пленника, но она решительно отказала, ссылаясь на то, что неизвестно, как проклятие может отразиться на человеке из другого мира.

Пришлось с ней согласиться и держаться в стороне. Каждый час я прислушивался к себе, боясь найти странные изменения, но тело отзывалось только ворчанием желудка и болью в пояснице.