И когда тот рухнул с лошади, поставив ударом своего тела точку, я остановился, не способный прийти в себя. Запах конского и людского пота, крови, пыли забивались в нос и рот, не давая нормально вдохнуть. Сердце колотилось в груди бешеным зверем, а я смотрел на тела, лежащие на дороге. Их было много. Очень много. Кто с отрубленной головой, кто без ноги или руки. Истошно орали раненые лошади, которых нам позже придётся добить. Но самое мерзкое было то, что я понимал головой весь ужас произошедшего, но внутри была пустота, словно изъяли что-то важное.
Ракс выкрикивал команды, суетился, но после боя, эта его суета уже не вызывала ни желания бежать, ни раздражения. Тем не менее мы спешились, чтобы оценить нанесённый урон. Последовавшее после этого перетаскивание и обыск трупов совсем не способствовал душевному спокойствию. Но все работали, словно это была для них рутина!
Самое же удивительное, ставшее для меня последней каплей, стало наблюдение за выжившими охранниками. Вокруг их силуэтов появилась лёгкая дымка, и они будто уменьшились.
Как такое может быть? Магия?
Этот вопрос я и задал Виктору, когда караван остановился на привал. И то, что он ответил, начисто выбило меня из колеи.
— В этом мире у всех людей есть вторая, боевая форма, — начал рассказывать Виктор, когда мы отошли от чужих ушей. — С её помощью мы становимся сильнее, и как ты заметил, слегка изменяемся внешне.
Мы уже привели себя в порядок, опустошив пару бурдюков, и теперь хотя бы лицо, не сковывали кровавые подтёки.
— Но ты всегда оставался одинаковым, — я был озадачен и пытался сложить в уме всё, что видел и знал.
— Моя боевая форма слишком бросается в глаза.
— Становишься великаном? — нервно пошутил я.
— Нет, — качнул он головой, — у меня полный королевский доспех, бело-золотой со знаками отличия. Такое сейчас показывать не нужно.
— Он появляется прямо на тебе?
— Да.
— А почему тогда остальные остались в той же самой броне?
— Для моей боевой формы доспех ковался отдельно лучшими мастерами своего дела. Это дорого, у большинства нет таких денег. Поэтому они просто покупают два одинаковых комплекта брони. Подстраивают второй под размер боевой формы, вот и всё.
— Зачем же им тогда боевая форма?
— Они становятся выносливее, сильнее, некоторые более гибкими. Есть те, кто в этой форме почти не убиваемы, есть, кто не чувствует боли. Самые сильные формы могут настолько преобразить человека, что того почти не узнать. Зато это настоящие машины смерти.
— Боевая форма есть абсолютно у всех? — я глянул на женщин, что хлопотали вокруг Маркуса.