Маркус тоже уже был в седле, и пусть его одежда сияла прорехами, но держался он бодро. Заметив мой взгляд, он подъехал ближе ко мне и улыбнулся.

— Славная вышла битва! По тебе и не скажешь, что новичок, — похвалил он. — Мне теперь есть что рассказывать подружкам. Четыре стрелы! И ничего.

— Надеюсь, кровь на дороге станет хорошим указателем, что с этим караваном лучше не связываться.

— Не нравится драки? — удивлённо спросил он.

— Нет, — качнул головой я — в моих краях есть поговорка: Лучшая битва та, что не состоялась. И я с ней полностью согласен.

— Эх, а я в Саворе даже в кулачных боях участвовал, — вздохнул Маркус. — Тело и дух закаляются в боях! Погоди, а чего ты тогда на каждом привале мечом машешь? Раз уж так битвы не любишь?

— А на этот вопрос отвечает другая поговорка: Хочешь мира — готовься к войне. Я не собираюсь бегать от опасности, предавать друзей. Хочу иметь возможность защитить себя и близких.

— В твоих краях слишком много поговорок.

Осознав, что во мне он не найдёт сторонника в этом вопросе, он переключился на обсуждение сестёр, расписывая в красках достоинства каждой. Так, я, сам того не желая, узнал, что он завёл караванный роман с пышкой. Звали её Сюзали, а худую сестру Кюзали.

Мне их имена были без надобности, дружить, а уж тем более спать в походе я с ними не собирался, но Маркуса было не остановить.

Дорога стелилась под ногами ровной лентой, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь звуками каравана. И поэтому пустая болтовня стала отличной приправой к этому путешествию.

Но я всё поглядывал на Виктора и ждал объяснений про боевую форму. Есть ли она у меня? Если да, то как её вызвать?

Поговорить нам удалось лишь поздним вечером, Ракс приказал съехать с дороги в старое русло реки. Как я понимаю, он уже не раз ходил этим маршрутом и все точки для привалов, были расписаны.

Два охранника были отправлены разведывать местность, женщины занялись едой, а мы с Виктором отошли для тренировки. Скрыться на открытой местности было сложно, поэтому он предложил простой спарринг. Мои вопросительные взгляды он игнорировал, методично объясняя, что и как я делал неправильно во время стычки с разбойниками.

Положение меча, движения рукой, тела, управление конём — всё подверглось критике. Но в конце он всё равно сказал, что я хорошо себя показал, потому что выжил и даже не получил ни одного ранения.

— Так что там с боевой формой? — наконец, он скомандовал отдых и я убрал свой меч в ножны.

— Необходимо обратиться внутрь себя и вызвать её, — объяснил он понятную каждому дураку в этом мире прописную истину.