У меня чесались руки врезать ему по морде, чтобы прекратил вести себя, как мудак, и дал всем спокойно отдохнуть. Видать, подобные мысли были не только у меня. Невидимое глазу напряжение возрастало, и тот, явно почуяв своей задницей проблемы, переключился на похлёбку, которую сварили сёстры. Зачерпнул ложку, положил в рот и скривился. Я думал, что он ляпнет что-то про её качество, но вдруг он наткнулся на жёсткий взгляд Виктора. С трудом проглотив варево, Ракс продолжил есть, словно всё шло так, как надо.

После распределения графика дежурств мы легли спать. Маркусу выпало стоять на часах первую и самую короткую смену. Мне досталась самая последняя, предрассветная.

Костёр гасить не стали, чтобы отпугивать случайных зверей, которых я за всё время дороги почти и не встречал. Леса тут не было, только едва заметный ручей, из которого мы набирали воду.

За полтора часа до рассвета меня разбудил Виктор. Он выглядел уставшим, но даже в таком состоянии мог завалить парочку другую врагов. Коротко обрисовав ситуацию, мол, разбойников не видно, Ракс храпит как конь, а Маркус даже во сне приставал к Сюзали, он завернулся в плащ и моментально заснул.

Я поднялся, плеснул в лицо воды из ручья, сполоснул рот и оглядел унылый пейзаж, насколько хватало глаз. Где-то вдали прокричала птица, под боком потрескивал костёр. Мир благополучно спал, не думая о том, что будет завтра.

Чтобы не заснуть, а заодно и размяться, я вытащил меч и начал делать упражнения. Вчерашняя битва показала, что мне ещё многому предстоит научиться. Поэтому я снова и снова повторял движения, пока спина не намокла и рубаха не прилипла к коже.

Но даже на тренировке я внимательно следил за происходящим вокруг и видел, как проснулась Сирень. Приведя себя в порядок, она подошла ко мне.

— Виктор сказал, что ты убил человека. Как ты после такого? — спросила она.

— В порядке, кажется, я начинаю привыкать к реалиям этого мира. — улыбнулся я.

— А что с боевой формой?

— Ничего, — пожал я плечами. — Я не понимаю, как её вызвать, не понимаю, что это, как это, где это.

С каждой фразой нарастало раздражение, пальцы сами сжимались в кулак.

Сирень, видя, как я завожусь, молча подошла и положила мне руку на лоб. Ей для этого пришлось привстать на мысочки, чтобы достать.

Её прохладная ладонь мигом остудила мой настрой, и я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. По телу прошлась приятная волна, которая смыла усталость и лишние мысли. Сирень потянула меня вниз, надавив на плечо, и я покорно сел на землю.

— Медитация — это состояния спокойствия, — тихо заговорила она. — Ты должен расслабиться, позволить себе не думать. Отрешиться от всего. Слушай мой голос.