— Иди уже, — я резко разжал руки, и она отскочила от меня.

— Гад! Хоть и красивый! Но всё равно гад!

Никогда не устану поражаться женщинами. Вот она сейчас выглядела обиженной, но не переставала откровенно флиртовать со мной, выпятив грудь и смотря на меня блестящими глазами.

— Брысь отсюда, — улыбнулся я. — Пока остальные не проснулись.

— Ой, боюсь-боюсь, — она вильнула бёдрами и гордо пошла прочь от каравана.

С минуту ещё смотрел вслед девушке, а потом вернулся к каравану. Отошёл я буквально метров на пятьдесят и мои действия заметил только проснувшийся Маркус, ну и Ракс, но этот сам собой, разумеется. Охранник подмигнул мне, мол, видел, как ты завалил ту девицу, и пошёл будить остальных.

Я не стал ему ничего объяснять. Пустое это. К тому же Ракс начал наводить суету, подгоняя всех собирать пожитки и ехать дальше. Выглядел он плохо: лицо осунулось, будто он не спал двое суток.

Сначала мне пришло в голову, что незваная гостья не дала тому отдохнуть, но его настроение говорило об обратном. Обычно после подобных ночей мужчина хоть и выглядит уставшим, но явно не злым. Караванщик же был явно не в духе. Он даже умудрился пнуть фургон, разразившись целой тирадой о том, как его всё это достало, что люди ленивые, а животные едва ползут, и денег вечно не хватает.

Мы с Виктором озадаченно на это все смотрели и следили, чтобы он в таком состоянии не подходил к женщинам. Но больше волновались не за них, а за него. Я почти был уверен, что если он скажет что-то той же Сирени, то быстро схлопочет по самому дорогому.

В итоге Ракс успел испортить утро всем и только после этого забрался в главный фургон и хлестнул лошадей.

— Какая муха его укусила? — спросил я кронпринца, когда выдалась возможность поговорить.

— Даже знать не хочу, — скривился он.

Мы бы так и забыли эту историю, если бы в какой-то момент, Ракс не вспылил и не зарубил сидящего рядом возницу. Дорогу огласил крик, полный боли, лошади встали на дыбы, и караван тут же остановился.

Охранники с осторожностью подтянулись к главному фургону, но приближаться к пылающему гневу караванщику не торопились. Они оглядывались на Виктора, давно признав его старшим над собой, и ждали его указаний.

— Свяжите его, — коротко приказал он.

Услышав это, Ракс взбесился, начал размахивать мечом, не подпуская к себе бойцов.

— Сволочи! Предатели! Хотите украсть мой товар! По вам петля плачет! — брызгал он слюной.

Глаза его налились красным, и я впервые обратил внимание, что он перестал косить. Меня это так удивило, что я машинально сказал об этом вслух.