Высказав свою мысль, я внимательно слушал, как Адель переводит мои слова отцу. И тут его брови поползли вверх. Он точно знал, как выйти из города. Сказав что-то на своём языке, он погладил голову дочери и кивнул на меня.

— Папа просил перевести, что поначалу очень удивился, что защитник, который должен спасти наш род от вымирания, не владеет боевыми навыками. Но сейчас понимает, что предки были мудрее. Твоя рассудительность и храбрость — важнее силы.

Не знаю уж, почему вдруг я хранитель, и что это значит, но разбираться буду после.

— Делай, что должно.

Услышав перевод, Виктор кивнул и протянул мне руку для рукопожатия. Такой интернациональный жест, который для мужчин говорит порой куда больше, чем слова.

Ладонью показав оставаться на месте, он скинул кирасу, оставшись в простой рубахе, и быстрым шагом отправился куда-то вглубь переулка. Сирень озадаченно посмотрела ему вслед, даже шагнула за ним, но остановилась. Адель протянула к ней руки, обняв мать, что-то зашептала ей на ухо.

Я же стоял и поглядывал по сторонам, опасаясь, что вот-вот нагрянет стража или пройдёт какая-нибудь подозрительная личность. А заодно рассматривал близлежащие дома.

Архитектура недвусмысленно намекала на позднее Средневековье. Здания с устремлёнными к небу крышами, ютились на узкой улочке. Да так близко, что я бы с лёгкостью перепрыгнул из одного окна в другое. Жаль, что не было видно замка, интересно взглянуть на него издалека. Наверняка он был сделан в готическом стиле, по крайней мере, я мог судить о подобном по тем бойницам в башне и смутным очертаниям, что были видны из-за деревьев в парке.

Размышления об архитектуре прервало появление Виктора. Он скупо улыбнулся и кивнул мне. Значит, я был прав и из города есть тайный ход. Единственное, что меня напрягло, так это быстрое похлопывание по карманам. Кому-то нужно было заплатить за возможность покинуть город.

Я машинально приложил руку к груди, и под пальцами зазвенели ключи от дома. Вытащил их, рассмотрел и с грустью подумал, что вряд ли ещё когда-то ими воспользуюсь. Виктор всё это время наблюдал за мной и вдруг указал на большой брелок.

Это была металлическая фигурка мультяшного крокодила. Ольга подарила мне его на двадцатипятилетие. По сути, он ничего не стоил, но это была память о моей прошлой жизни и о сестре.

Виктор протянул руку и поднял брови. Я переводил взгляд с него на крокодила, и сердце как-то тоскливо сжалось. Но в данной ситуации важнее было спасти свои жизни, и поэтому брелок быстро перекочевал на чужую широкую ладонь.

Поблагодарив меня, — это я понял по кивку и быстрой фразе, — мы все вместе пошли за Виктором. Буквально через несколько метров я наступил на что-то склизкое и мерзкое. Думать, что это я не стал, сосредоточившись на спине нашего проводника. Адель я снова взял на руки, негоже ребёнку в такой грязи ходить.