Я вгляделась в четкую копию паспорта младшего брата Олега. Двадцать семь лет. Круглое, еще по-мальчишески мягкое лицо, карие глаза навыкате, тонкая нитка усов, которые он отращивал, пытаясь казаться солиднее.
В памяти всплыл семейный ужин в конце прошлого ноября. Ресторан комплекса, закрытый на спецобслуживание. Андрей приехал на новом темно-синем седане, хвастался швейцарскими часами, шумно шутил с официантами, а потом, улучив момент, пока я проверяла банкетное меню, зажал Олега в служебном коридоре у винного погреба.
Я тогда случайно услышала обрывки их перепалки:
«— Олег, они не будут ждать до весны! С меня снимут шкуру на подземной парковке в "Сити"!»
«— Заткнись, Андрюха. В августе все закроем. Марина подпишет расширение баланса, под залог земли дадут втрое больше, чем ты спустил на ставках...»
Когда я вышла из-за стеллажа, оба замолчали. Олег привычно приобнял меня за талию, улыбнулся своей мягкой, обезоруживающей улыбкой и сказал:
«Маришка, брат опять влез в глупости с криптовалютой, пришлось перехватить триста тысяч из кассы. Ты же не против? Семья есть семья».
И я поверила. Я сама закрыла ту недостачу из фонда премирования управляющего персонала, списав ее на непредвиденные хозяйственные расходы.
Теперь я смотрела на выписки по банковской ячейке. За три месяца через этот сейф прошло больше двадцати двух миллионов рублей наличными. Андрей не был просто запутавшимся мальчиком-игроманом. Его рукой подписывались расходные кассовые ордера, по которым фирма «Монолит-Строй» списывала строительные авансы. Олег сделал из младшего брата курьера и подставное лицо, повесив на него всю черную кассу обналички.
Скрипнула массивная дверь.
В кабинет вошел Матвей. На нем была свежая графитовая рубашка с застегнутыми манжетами и темные строгие брюки. Волосы были еще влажными после душа, на скуле темнела свежая ссадина от осколка стекла, но во взгляде читалась та же беспощадная, расчетливая собранность. В руках он держал тонкую картонную папку и чашку горячего чая.
Он поставил чашку на край стола прямо перед моей здоровой рукой:
— С ромашкой и мятой. На кухне нашли. Тебе нужно снять спазм.
— Спасибо, — я не стала спорить. Горячий фарфор приятно согрел озябшие ладони. — Что с Андреем? Вы выяснили, где он прятался после Рогачево?
Матвей сел напротив, бросив папку на стол:
— Андрея нет ни в Рогачево, ни в Москве.
Я подняла на него взгляд:
— Что это значит?
— Полтора часа назад мои ребята вошли в его съемную квартиру в Химках на улице Горшина, — Климов говорил ровно, но в глубине его голоса звенела глухая настороженность. — Замок на входной двери выбит монтировкой. В коридоре следы борьбы: сорвана вешалка, разбито настенное зеркало. На чугунной батарее отопления на кухне — свежие потеки крови. Забрали жесткие диски из компьютера, вскрыли мебельный сейф в спальне. Самого парня вывели через пожарный выход во двор. Соседи видели, как двое в темных куртках заталкивали кого-то без сознания на заднее сиденье серебристого микроавтобуса без номеров.