Камера номер четыре. Угол административного корпуса, гравийная площадка перед хозблоком. На экране стояла дата: 15 октября, 01:14 ночи. Мелкая рябь дождя, лужи, в которых дрожали отражения тусклых натриевых фонарей. У деревянного забора стоял мой темно-серый кроссовер.
— Перемотай на два часа вперед, — хрипло сказала я. Горло пересохло.
Картинка ускоренно замерцала. Таймкод в углу экрана отсчитывал минуты: 01:40... 02:10... 02:35...
— Стоп, — коротко бросил Климов, положив широкую ладонь на плечо техника.
Илья нажал на паузу и переключил воспроизведение на стандартную скорость.
Таймкод: 02:38.
Из слепой зоны под козырьком служебного входа вышел человек. Мужчина среднего роста, в темной куртке с капюшоном, надвинутым до самого носа, и спортивных брюках. Походка нервная, семенящая. Он остановился у фонарного столба, достал сигарету, но зажигать не стал. Повернулся к камере спиной.
— Олег, — выдохнула я.
Даже со спины, в мешковатой рабочей куртке, которой я раньше у него не видела, это был он. Его привычка переминаться с пятки на носок, втягивать шею в плечи и постоянно поправлять манжету на левом запястье. Эту пластику я знала до мельчайших деталей. За пять лет совместной жизни я видела ее сотни раз — на вокзалах, в аэропортах, в коридорах налоговой.
Флешка врезалась острым металлическим ребром в ладонь. Боль была резкой, отрезвляющей, вытесняющей ватную тяжесть из ног.
Я не стала спускаться на первый этаж на лифте. Вниз по служебной лестнице, мимо запертой бельевой, через узкий переход к административному крылу. Каждый шаг отзывался глухим скрипом влажных подошв по линолеуму. В холле пахло свежей краской, пережженным кофе и мокрой шерстью.
Охранник у дверей приемной шевельнулся было преградить мне путь, но я даже не сбавила шага.
— В сторону, — бросила я так, что парень замялся на полсекунды. Этой полусекунды хватило, чтобы толкнуть створку и войти.
Матвей стоял у длинного приставного стола. Перед ним лежала карта коммуникаций комплекса, расчерченная синими и красными маркерами. Рядом остывал стакан с минеральной водой. Он даже не поднял головы на стук двери — лишь пальцы с узким застарелым шрамом на правой кисти сжались на краю деревянной столешницы.
— Я распорядился не выпускать тебя из коттеджа, — произнес он глухо.
— Вы распорядились приставить ко мне человека, который открыл ворота слесарю с кусачками, — я подошла к столу и с силой впечатала флешку в полированное дерево перед его картой. — Вставьте в ноутбук. Папка «Резерв», таймкод два часа тридцать пять минут ночи пятнадцатого октября.