Перед глазами больного до сих пор стояла ужасающая картина: его старший брат, бездыханный, с окровавленным лицом. А затем — шепот, интриги, подозрения, которые, казалось, касались только его. Страх перед неизбежным гневом отца, перед тем, что его имя может быть запятнано навечно, убивали его изнутри, подрывая силы, истощая тело.

Его пальцы, ещё недавно уверенно державшие поводья боевого коня, теперь беспомощно сжимали край одеяла. Бледные губы шептали имя брата, затем имя отца. Он чувствовал себя таким одиноким, таком уязвимым, и надежда, казалось, покидала эту комнату вместе с солнцем. Лекари разводили руками, а принц, задыхаясь, смотрел в потолок, но видел лишь череду зловещих теней, предвещающих скорый конец.

Император был потрясён. Он был собран и насторожен перед лицом неведомой опасности, угрожавшей его династии, но и подумать не мог, что сына унесет банальная хворь!

Горькая ирония судьбы — погибнуть от зловещей болезни, что подкралась незаметно, словно вор в ночи. Император чувствовал себя столь же беспомощным, как и его умирающий сын. Мысли его метались между гневным недоумением и отчаянием. Как могла эта напасть посягнуть на наследника трона, на того, кто должен был продолжить славное дело предков?

Он подозвал главного лекаря. Худощавый старик низко поклонился, скорбно опуская глаза.

— Ваше Величество, — прохрипел он, — мы сделаем всё, что в наших силах. Травы, пилюли, молитвы… Но болезнь скоротечна и зашла очень далеко.

Слова эти падали на императора, как камни, давя и сминая его.

— Отец, поверь, я не убивал брата…— прохрипел Чунь.

— Никто не подозревает вас, ваше высочество, — резко вмешался Ли Лунчжэнь. — Сегодня совершен поджог в доме Чжао, убиты его дочери, сгорели даже гробы. Это сделал тот, что убил вашего брата. Ваше имя полностью очищено, вас ни в чём не подозревают. Вы — невиновны.

Принц обессиленно закрыл глаза и кивнул.

У его постели собрались все лекари. Их шёпот, полный сочувствия и тревоги, был еле слышен. Император, не в силах вынести этого зрелища, вышел в сад. Ночной осенний воздух показался ему удушливым. Он смотрел на звёзды, и каждая казалась безмолвным свидетелем его бессилия. Если Чунь уйдёт, кто займёт трон? Эта мысль, холодная и пугающая, пронзила его насквозь. Он, великий император, оказался неспособным защитить самое дорогое — своего сына. Солнце село, тьма сгущалась, и вместе с ней росло предчувствие грядущих смут.

Ли Лунчжэнь вышел вслед за братом.

— Бедный мальчик, он просто боялся, что его обвинят в смерти Ли Мина…

— На отпевании он еле держался на ногах, — проговорил император. — А я даже не обратил внимания…