Чжао Вэйчан, шатаясь, поднялся на ноги и приблизился к копью. Он внимательно осмотрел древко, его лицо исказилось от отчаяния.

— Государь, это ошибка! — воскликнул он. — Мой сын… он распущен и непокорен, но он никогда бы не поднял руку на наследника престола! Поверьте, меня подставили!

Император, нахмурившись, молча слушал оправдания старого военачальника. Он помнил долгие годы службы Чжао Вэйчана, тот неизменно поддерживал все его решения и помог занять престол. Но перед ним лежало тело его сына, пронзённое копьём с фамильным иероглифом рода Чжао. Сомнения терзали его душу.

— Молчать! — прогремел императорский голос. — Я вижу перед собой неоспоримые доказательства. Копьё твоего сына, с твоим родовым знаком, обагрено кровью моего наследника! Не смей лгать мне в лицо, старый лицемер!

Чжао Вэйчан рухнул на колени, в отчаянии склонив голову. Голос его дрожал, когда он пытался донести правду до помрачневшего от горя и гнева правителя.

— Клянусь, я не причастен! Не верьте этой лжи! Кто-то искусно подстроил это, чтобы уничтожить мой род и лишить вас верного слуги!

Император не мог игнорировать очевидное. Слишком многое указывало на вину Чжао Цзэшина. Тяжело вздохнув, он произнёс роковые слова:

— Чжао Вэйчан, за измену и убийство наследника престола, тебя и весь твой род я приговариваю к смерти. Казнь будет приведена в исполнение на рассвете. Да смилуются над вами боги, ибо я этого не сделаю.

— Государь, позвольте заметить… — у входа в шатёр стоял молодой Хань Чжэньшань. — Вы ослеплены горем, но точно ли убийца Чжао Цзэшинь? Если принц убит именным копьём Чжао Цзэшина, почему же убийца не забрал копьё? Ведь тогда на него никто не подумал бы… Годы беспорочной службы дают господину Чжао Вэйчану право на справедливое разбирательство. И заговор может иметь более глубокие корни, чем кажется на первый взгляд.

Император поднял голову и сжал зубы. Этот юнец Хань уже предостерегал его, а он не внял предостережению… Сейчас эта мысль отозвалась новой болью в сердце. Слова Ханя разумны. Чжао Цзэшинь — просто развратный тупица. Даже удивительно, какие ничтожества вырастают у разумных отцов. Словно природа решила отыграться на стариках, наградив их бездарными отпрысками. А может, это какая-то форма небесной справедливости или просто игра дурного родства, непредсказуемая и жестокая?

Император вздохнул, на миг отвлёкшись от мрачных мыслей о гибели сына. Ему нужны были достойные наследники, мудрые советники, сильные военачальники. Но где их взять, если даже в самых знатных семьях плодились лишь пустоголовые повесы и жадные интриганы?