Генерал помертвел. Его дочери, наследницы древнего рода, променяли честь и положение на мимолетное увлечение каким-то мечником и музыкантом? Он чувствовал, как гнев обжигает его изнутри, словно раскаленное железо. Неужели они, носительницы крови великих предков, оказались подвержены столь легкомысленным увлечениям? Чжао никогда не позволит своей крови смешаться с этой грубой породой, даже если для этого придётся перечеркнуть все текущие планы!

— Зачем тебе это? Твоё дело — за домом следить и мне докладывать, — рыкнул Чжао.

Линь, однако, была не робкого десятка, и потому спокойно встретила взгляд разгневанного генерала.

— Я и слежу. Просто ваши обе дочери про них частенько толкуют.

Чжао отвернулся от окна, его некогда могучие плечи ссутулились под тяжестью терзающих мыслей. В глубине души он понимал, что лжет самому себе. Истинное положение дел было куда более унизительным. Он понимал, что у его дочерей не было ни малейшего шанса привлечь внимание победителя турнира и фаворита императрицы, с которым открыто кокетничали красавицы из самых влиятельных семей столицы.

Его дочери, лишенные красоты и выдающихся талантов, заговорили о красавце Хане и смельчаке Мао? Воистину, жабы возмечтали о лебедином мясе…

— Господин, — произнесла Линь, стараясь придать голосу ровный, почтительный тон, — быть может, вам лучше вмешаться?

Чжао молчал. Если бы Мао Юнцин получил пятый ранг, он был бы не так уж и плох. Все ведь с чего-то начинали. А если Хань Чжэньшань действительно сможет удержаться при императрице, это могло бы обернуться для самого генерала небывалым продвижением. Власть императрицы безгранична, и быть в ее ближайшем окружении, пусть и через такого ставленника, представлялось весьма заманчивым. И если посмотреть с этой стороны, всё получше какого-то мыловара будет. Юнец красив и даровит…

Генерал вздохнул, погружённый в свои размышления. В принципе, девицы всегда увлекались новыми лицами, особенно такими, как этот красавчик Хан и храбрец Мао. Их разговоры, видимо, стали досужим слухом, который дошёл до Линь, и она, как верная служанка, спешила доложить своему господину.

— Пусть себе толкуют. Это им, молодым, положено. А ты — скажи им, чтобы занимались делом, а не пустыми разговорами.

— Хорошо, господин, но дочки ваши ещё часто Ян Цзюня упоминают…

Ян Цзюнь, молодой чиновник, переведённый в столицу из провинции после блестяще сданного императорского экзамена, был протеже главы рода Шэнь. Сирота. Родители его погибли во время вспышки оспы, юнец воспитывался тёткой.

Генерал Чжао скрипнул зубами. Но что лгать себе-то? Представители старых родов породниться с Чжао отказывались. Жениться на его дочерях мог только парвеню. Именно эти «темные лошадки», амбициозные молодые люди, были его единственным шансом. Их целью было продвижение, а брак со старым родом продвигал весьма далеко. О любви в таких браках и толковать нечего.