— И вы забрали украшение?

— Конечно, попади оно к вам, вы тоже могли увидеть меня… раньше времени.

— Но почему от всех ваших жертв разило лисьим запахом?— спросил Ци.

Лис откровенно удивился.

— А чем же ещё может разить от Лиса? Волком, что ли?

— А Цао Цзюньмин и Шэнь Панжунь — убиты вами? — поинтересовался Ли Лунчжэнь.

— Тут я невинен, как дитя, — нахально отрёкся Лис. — Они первые меня убить замыслили: приревновали ко мне эту страшненькую принцессу и дурочку Шэнь Гоцинь. Спросите у вашей подружки Линьсинь, ведь это она предупредила меня о покушении. Тут я, можно сказать, защищался. Ну и надоели они мне, если честно. И, если вдуматься, двор без этих отморозков чище станет. И, кстати, Ци, ты напрасно так рьяно прятал от меня девчонку Линьсинь. Я и не собрался её трогать… Не каждый день кто-то заботится о моем бытии, а сказать ей, что я давно часть небытия — я не мог.

— Но императрица и Сяо? Они знали?

Вэнь хмыкнул.

— Императрица? Нет. Она была под лисьим обольщением. Сяо? Не знаю, может, он и догадывался, что я оборотень. Но я, красивый юнец, пришёл и пообещал ему два монастыря в управление, и он, разумеется, согласился представить меня ко двору. Я навёл сон на императрицу, а Сяо пришёл его разгадать. Так я пробрался во дворец.

— Но принц Ли Мин и принцесса Ли Ицзюнь! Что они вам сделали?

— Почему я должен щадить потомков того, кто не пожалел моих предков? — взвился Лис Вэнь. — Двое против сорока семи казненных? Императорский дом дешево отделался! И этот принц Чунь… Рано вы всё же меня остановили… У меня просто руки не дошли добить его. Однако ладно, одним больше, одним меньше…

— Вы — чудовище! Вы смотрели в глаза императрице, а сами убивали её внуков? Это переходит все границы!

— Чудовищем был её муженёк, покойный император, смотревший в глаза моему прадеду и приказавший по пустому доносу подлеца вырезать всю его семью. Мой прадед, мой дед, мой отец — все они были убиты им, невинные люди, погибшие из-за злобы и зависти одного придворного ничтожества! И что же, простить? Сложить руки и смотреть, как эта династия, потопившая мою семью в крови, продолжает править, наслаждаясь властью и богатством? Границы⁉ Где были ваши границы, когда мой прадед, старик, был повешен на коньке крыши собственного дома? Где были ваши границы, когда мою мать, молодую женщину, раздели и бросили собакам? Где были ваши границы, когда мою полупарализованную тетку зарубили возле старого сарая? Мой приговор — кара Неба!

Лис вздохнул.

— И, кстати, не стройте из себя святых. У тебя, дорогуша Цзинь Юэ, сто раз мелькала мысль разделаться с Панжунем. Я это сделал за тебя. К тому же — это я выбил из головы девицы Сун всякую мысль о Панжуне. Тут ты мне вообще по гроб жизни обязан. А вы, господин Ли, вырежи кто-то вашу семейку, любимую женушку и трёх детишек, поступили бы так же, как я, если не хуже. Легко быть добродетельным, пока по трупам собственных детей не походишь. Так что нечего тут приговоры выносить. Ладно, мне пора…