Воздух был густым от запаха благовоний и непролитых слёз. Мать покойной сидела у гроба, обхватив колени руками, и её беззвучное горе, казалось, тяжелее любого плача. Её взгляд был обращён в никуда, её племянницы прижимались к ней, пытаясь хоть как-то разделить эту непомерную ношу, но их собственные рыдания лишь добавляли скорбных звуков в общую симфонию печали.

Соседние семьи пришли, чтобы выразить свои соболезнования. В толпе мелькали толстяк Ван Юнцзэ с сыновьями Ван Лином и Няньчунем, братьями Юнлином и Юнмао с женами и детьми, Сун Гао — глава рода, с сыном Хэлинем и его женой Ван Чуи, и сыном Шэньчао, были братья и сестры главы рода, члены побочных ветвей и глава семьи Цао Чилинь с домочадцами. Младшее поколение стояло немного в стороне, потерянное и задумчивое. Они видели, как старшие скорбят, и пытались понять глубину их печали.

Соболезнование было выражено и от лица царствующей семьи, его принёс главный жрец Лян, его приняли как полагается, но растроганным высочайшим вниманием императора никто себя не почувствовал.

Сам Лян был выходцем из младшей ветви дома Цао, и он не стал скрывать от Цао Чилиня дворцовые новости. Принц Чунь жив, ему немного полегчало, а вот принцессе совсем плохо, она закрылась от всех в своих покоях и целыми днями рыдает. Императрица тоже чувствует себя неважно и то и дело просит Ханя Чжэньшаня сыграть ей на флейте, вопреки трауру: когда слышатся звуки музыки, её величеству становится легче. Что ещё? Мао Юнцин назначен на пост командующего войсками, на место генерала Чжао. Оно и понятно: свято место пусто долго не бывает.

Он собирался продолжать, как вдруг в воротах показался странный человек. Одет он был с претенциозной роскошью, отличающей всех нуворишей, но взгляд, испуганный и затравленный, метался по сторонам двора, не зная, на ком остановиться. Собравшиеся переглянулись. Никто из них не знал его.

— Кто вы и что вам тут нужно?

— Я Цзи, господин, меня зовут Цзы Жу, у меня тут, возле Приказа, в квартале Шаньхэ магазин антикварный…

За его спиной появились глава судебного ведомства Ли Лунчжэнь, и двое его сотрудников в новеньких бледно-красных халатах пятого ранга. Все повернулись к ним, а один из судейских тут же подал голос.

— Жу Сян, что ты тут делаешь?

Торговец испуганно обернулся, с тревогой глядя на судейского, но тут же и улыбнулся.

— Господин Ци! Это вы? — он глубоко выдохнул, точно избавляясь от томившей его тревоги. — Моя супруга… она шум на заднем дворе услыхала, думала, поставщики товара приехали. Вышла, а там на коньке крыши… два человека. Висят… все в… дерьме. Она закричала и чувств лишилась, но приказчик наш одного из них сразу по заколке в волосах узнал: у нас в магазине куплена, говорит, это господин Панжунь из дома Шэнь, его в городе все знают, мол. Я думал, в ямэнь ли бежать или сюда, но сюда ближе…— голос Цзы Жу Сяна становился всё тише.