Зико часто улыбался во время своего рассказа. Под конец я не удержался и спросил:

— Что смешного ты находишь в передаче детей кровокожам?

— Ты говоришь о них как об обычных детях. Слабых, плаксивых, вечно просящих сиську матери. А эти дети другие. Да, младшему из них семь лет, и толку от него немного, но большинству около десяти лет. И свою силу, это большинство, сумело постичь. Их оторвали от тёплой сиськи и поместили в холодную клетку. За то малое время, что они у меня пробыли, я показал им как хорошо бывает и в холодной клети, и как горячая еда может отравить. Дети увидели изнанку мира. И я показал им, какое высокое место они занимают. Я возвысил их не только над собой, но и над всеми нашими головами.

— Ты их научил сражаться?

— Я их научил не боятся, — Зико с гордостью улыбнулся, и отшутился: — Можно было с ними и Бэтси отправить, но она мне и здесь еще пригодится. Внутри меня теплится надежда, что наша с Нороком работа не прошла даром.

Зико опустил глаза, на секунду блеснувшие слезами. Эти люди жили со смерть каждый день плечо к плечу, и когда она забирала кого-то из них — это не было неожиданностью. Жестокий мир выстраивает свои жестокие правила. Зико внутри себя был жёсток, смерть брата расстроила его, но не подкосила. Он продолжал уверенно идти вперёд, лишь иногда оглядываясь, когда порывистый ветер приносил знакомые запахи и шептал на ухо голосом, похожим на голос умершего брата.

— Я надеюсь, — сказал он, — что когда эти деты вырастут, они вспомнят о своих корнях. И никогда не забудут кто их настоящий враг. Пройдут годы, и они вернуться на свою землю. Пройдут годы, я надеюсь, они вспомнят. Взглянут в лица убийц и обернут свои силы против истинного зла.

— И что дальше? Революция? Война?

— Да! И никак по-другому! Люди страдают, детей забирают. Голод медленно подкрадывается к нашим землям, выкашивая скотину и портя почву.

Война. Снова это слово становиться актуальным, обрастает мясом и уже готово влезть в кожу, чтобы обрести свой истинный вид. Пока для себя я вижу её в виде женщины в кровавом доспехе по имени Судья Анеле. И со слов Зико, наш путь с друзьями лежит в город из камня.

А вот что дальше мы будем делать, он не знал.

Давным-давно, когда он еще был ребёнком, он видел деревянные суда, рассекающие высокие волны на подходе к городу Дарнольд. Прекрасный город, построенные из тёсаного камня руками крестьян, для собственной комфортной жизни. Город не строился на крови, или на рабском труде. Он был возведён на рабочем поту и трудовыми мозолями, рядом с морем, ставшим второй плодородной землёй, дающей пищу круглогодично.