Тонны заливающей лес крови откликнулись мне. Каждая капля шептала мне на ухо свою историю, свою судьбу. Ужасы, боль, горечь, смерть. Моя голова готова была лопнуть от хлынувшего потока информации. Но я пересиливал себя, я продолжал слушать и впитывать каждый всплеск. Необузданная сила вдруг подчинилась мне, когда другой был бы утоплен в цунами алого страха. Я мог чувствовать всю кровь. Мог прогнать через своё тело, но её было слишком много. Единожды управиться с таким объёмом мне было не по силам. И даже связь с багровым морем я мог ощущать благодаря своей новой вещице, разместившейся у меня на поясе. Нужно признать, но Мария была сильным «кровокожем». Она могла с лёгкостью управиться не с одним десятком цистерн крови, и даже это не было для неё пределом.

Она была могучим «кровокожем».

Или могучими…

Я опустился на колено возле тела. Красивая девушка со строгими чертами лица, с тонкими губами и широкими глазами лежала замертво на глянцевом полу, придавив своим телом в кровавом доспехе плащ. Я перевернул её на бок. Показавшиеся на зелёном свете бледные мужские лица были грубо содраны с голов и переплетены между собой толстой нитью, похожей на конский волос. Глазницы пусты, беззубые рты застыли в крике ужаса и мольбе о помощи.

Я содрал с мертвого тела плащ и набросил себе на плечи. Кожаный подол скатился по спине и замер у самой лужи крови. Мои огромные наплечники с радостью приняли новое одеяние, утопив в себе лбы крайних мужских лиц. Плащ вдруг порозовел и чуть надулся. Моя кровь напоила лица сполна, безглазые веки колыхнулись, губы шевельнулись.

Плащ заговорил со мной. Две дюжины губ безмолвно шептались за спиной со мной через кровь, текущую в их сосудах. Моё тело снова охватил жар, в разы сильнее чем когда-либо. Никакая лихорадка с этой болью не сравниться. В горле резко пересохла. Мне казалось, что моя кожа скинула всю броню и покрылась холодным потом. Но посмотрев на руки, я успокоился. Всё на месте, это всего лишь новые ощущения.

Голова медленно наполнялась чужими голосами. Они медленно расплывались по мозгу, словно прохладные ручейки, занимая свои места, где будут находиться постоянно. Они удобно усаживались, врастая в моё сознание, становясь частью меня. С каждым новым жителем, я неминуемо ощущал прилив новых сил.

Когда все гости расселись, я познал единение. Словно произошло прозрение, мне открылись многие тайны. Я увидел мир иначе. Заглянул в самые потаённые его места. Каждое содранное лицо нашептывало мне свою историю, во всех красках описывая прожитую жизнь. И обретённую смерть. И, наконец, вечность.