— И сколько же?

— Только одну, — ответил я. — Да и то: мягкую. Которая не отличается хорошим качеством.

Высоцкий повернул лицо в мою сторону.

Я тут же добавил:

— Знаю, Владимир Семёнович, что вы в январе были у министра. И знаю, что он при вас позвонил на «Мелодию», распорядился, чтобы те ускорили выпуск вашей пластинки. Но это решение уже отменили.

— Почему же?

Высоцкий дёрнул рукой — в воздухе в клубах дыма закружили крупинки сигаретного пепла.

— По вашей вине, разумеется, — сказал я. — Ведь вы же понимали, чем обернётся ваш визит на вручение премии Синявскому? Чему теперь удивляетесь? Мы в ответе за все свои поступки…

— Вы мне угрожаете? — спросил Высоцкий.

Он посмотрел на меня сощуренными глазами, затянулся табачным дымом.

Я покачал головой и сказал:

— Владимир Семёнович, вы не поняли меня. Это была не угроза — просто интересная прежде всего вам информация. Ещё я знаю, что вот эту машину вы в следующем году продадите и купите вместо неё «Мерседес»: такой же, какой стоит в гараже у Брежнева, и на каком ездит поэт Сергей Михалков. Я знаю много интересного… для вас интересного. И расскажу вам это прямо сейчас. Если пообещаете, что сохраните мои слова в тайне хотя бы до мая этого года.

— Это что, — сказал Высоцкий, — вы мне какие-то предсказания говорите?

Я показал ему удостоверение Бурцева (в закрытом виде) и процитировал его же стихотворение:

— Но ясновидцев — впрочем, как и очевидцев — во все века сжигали люди на кострах…

И тут же сказал:

— Я не услышал ваше обещание, Владимир Семёнович.

Высоцкий покачал головой.

— Я не верю гадалкам и предсказателям, — сказал он.

Мне показалось, что он ответил мне репликой персонажа спектакля — не своей. Я пожал плечами.

— Мне ваша вера и не нужна. А только обещание. Пообещайте, что никому не перескажете наш сегодняшний разговор до мая. И я расскажу вам о том, что дом на Малой Грузинской, где вы купили кооперативную квартиру, сдадут в этом году. Но вы в него сразу не въедете. Потому что придётся в квартире многое переделать. И это время вы проведёте в квартире вашего приятеля на Кутузовском проспекте. В мае вы приступите к репетициям пьесы «Вишнёвый сад»…

Я резко замолчал, посмотрел на сверлившего взглядом лобовое стекло Высоцкого и спросил:

— Вам интересна подобная информация?

— «Вишнёвый сад»? На Таганке?

Я поднял руки, будто сдавался в плен.

— Не спрашивайте меня, почему её именно там поставят, Владимир Семёнович. Подобные детали мне не известны. У меня есть общая информация. Знаю, к примеру, что вы написали баллады для кинофильма «Стрелы Робин Гуда». Прекрасные песни, между прочим. Тем обиднее, что они не попадут в кинокартину: ни одна из них. Да, да, Владимир Семёнович. Сочувствую. Я тут точно ни при чём. Но четыре из этих баллад в восемьдесят втором году попадут в фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго».