Я развёл руками. Видел поверх Лениной головы, как тонкая стрелка на циферблате настенных часов отсчитывала секунды.

— Но ты не похож на Мишу Елизарова, — заявила Котова. — Серёжа, тебе никто не поверит.

Она выпрямила спину, смотрела на меня широко открытыми глазами.

Я усмехнулся.

— В начале марта я подстригусь. Да и мои усы к тому времени станут пышнее. А усы, между прочим, меняют внешность человека — это тебе любой скажет. Поэтому на моё отличие от фото никто не обратит внимания. Тем более, при той суете, что будет десятого марта в «Сокольниках». Я справлюсь со спасением людей и без корочек КГБ. Поверь мне. Но с корочками мне будет гораздо проще. А Миша, если заметит потерю, то даже не испугается последствий: мы «найдём» его удостоверение сразу же, как только я вернусь с хоккейного матча. Он от моих махинаций точно не пострадает, как и Настя Бурцева. А я уж как-нибудь договорюсь со своей совестью. Даже не сомневаюсь в этом. Особенно если узнаю, что Никита Смирнов весной всё же выиграет соревнования по боксу и повторит достижение своего старшего брата.

В субботу первого февраля я совершил утром привычную пробежку. И снова пошёл на учёбу в институт. По пути к учебному корпусу МехМашИна мысленно поздравил себя с тем, что главную касавшуюся учёбы задачу я в этой жизни выполнил: меня не отчислили со второго курса до весны тысяча девятьсот семьдесят пятого года.

Подумал: уже второе полугодие второго курса, а я по-прежнему носил на груди комсомольский значок (и исправно платил членские взносы), за руку здоровался с профессорами и доцентами (Чёрного знали в лицо едва ли не все преподаватели МехМашИна), сокурсники не бледнели при виде меня и за глаза не называли меня «уголовником».

Я улыбнулся в ответ на шутку шагавшей слева от меня Лены Котовой. Зажмурил глаза от яркого блеска выпавших сегодня ночью снежинок, что вновь покрыли кроны деревьев, кусты и припорошили асфальт. Вспомнил, что в этот день (но в прошлой жизни) случилась моя первая смена в пункте приёма стеклотары.

В первое воскресенье февраля я вместе с Котовой навестил чету Уваровых. Мы вручили Маргарите и Николаю привезённые из Москвы сувениры. Котова рассказала о нашем походе в театр; подробно описала наряды, которые увидела в Театре сатиры на здоровавшихся с Настей Бурцевой женщинах. Мы с Колей сыграли две партии в шахматы, пока женщины обсуждали длину юбок и форму рукавов. Оба раза победил я — от третьей партии Уваров отказался.

Коля сварил кофе. За чашкой ароматного напитка я послушал о работе Николая в горкоме КПСС Новосоветска. Коля отзывался о своей нынешней деятельности без ноток восторга в голосе. То и дело повторял, что у него на работе «всё путём». Из-за чего я заключил, что горкомовская должность Уварову не нравилась. Мои подозрения подтвердила Марго. Она поцеловала мужа и призвала его потерпеть, пока «все эти старые хрычи уйдут на пенсию».