Я пальцем смахнул с Лениного подбородка слезу и уточнил:

— Потому что я этого не допущу.

Котова вздохнула. Склонила голову.

— Серёжа, ты гонишь меня в Москву, чтобы я завтра ничего не испортила? — спросила она.

— Ты поедешь в Москву, потому что завтра начнутся очень неприятные вещи. Меня задержат и посадят под замок: я не сбегу и не стану прятаться. В общежитии и в институте обо мне будут говорить очень неприятные для нас с тобой вещи. Не хочу, чтобы ты всё это слушала и во всём этом участвовала. Если ты побудешь у Насти — тебя к этому всему точно не приплетут.

Я погладил Лену по спине.

— Погостишь немного у Бурцевых. Я рассчитываю, что пробуду под замком недолго: один или два дня. Вижу вариант решения этой проблемы. Использую его. Но стопроцентной гарантии моего скорого освобождения из-под стражи он не даст. Поэтому ты отправишься в Москву и возьмёшь с собой вот это. На всякий случай.

Я показал рукой на белу картонную папку с «документами» (на её уже потёртой обложке всё ещё не было никаких надписей, кроме стандартной «Дело №_»).

— Её наверняка изымут при обыске. Я не хочу, чтобы она затерялась. Ведь тогда произойдёт многое из того, что мы с тобой пока не предотвратили. Погибнут люди: много людей — наших, советских. Почти наверняка. Потому что я уже не сомневаюсь, что описанные в моих «документах» события случатся на самом деле.

Лена повернула ко мне лицо.

— Серёжа, ты хочешь, чтобы я их спасла? — спросила она. — Сама?

Я покачал головой.

— Нет, конечно. Это слишком опасно. Да и не все эти события можно изменить в одиночку.

Заглянул в карие глаза Котовой.

— Отвези эту папку в Москву к Бурцевым, — сказал я. — Погости у Насти, посмотри на Москву. Попрошу Марго, чтобы раздобыла тебе справку-освобождение от занятий. Жди моего звонка. Я позвоню тебе, как только разберусь… здесь. Надеюсь, что позвоню тебе в день твоего приезда в Москву, либо в воскресенье или в понедельник.

— А если ты не позвонишь? — спросила Лена. — Ведь такое может случиться?

Я кивнул.

— Вероятность такого поворота событий существует. Поэтому я попрошу Николая или Марго, чтобы они тебе об этом сообщили. Оставлю им Настин домашний телефон. Как бы всё не обернулось, ты об этом обязательно узнаешь. Обещаю. В худшем случае… если я не дам о себе знать в течение недели, отдашь эту папку Евгению Богдановичу Бурцеву.

Котова шмыгнула носом.

— И что я ему скажу? — спросила она.

— Правду, — ответил я. — И только правду. Обо всём. Ничего не скрывай. Мы с тобой преступлений не совершали. Стыдиться нам нечего. Самое страшное, что случится — тебе попросту не поверят. Настя и её отец признают твои слова ложью, а мои «документы» обзовут фантастическими рассказами. Я бы и сам в такое не поверил.