Я указал рукой на «документ», спросил:

— Что произойдёт, если мы с тобой изменим условия? Приедут люди из службы газа. Исправят ли они утечку, хватит ли им на это времени — этого мы точно не знаем. Но они точно спровоцируют волнения среди жильцов подъезда. Я допускаю, что кто-то после этого задержится седьмого числа дома. И что мы получим?

— Они погибнут.

— Вполне вероятно. Возможны новые жертвы. И среди жильцов, и среди работников газовой службы. Считаешь, спасение нескольких холодильников и телевизоров стоят такого риска? Сейчас ситуация понятна и прогнозируема. Если верить рассказу того мужика. А значит, мы можем на неё повлиять. Так сделаем же это правильно, с умом.

Котова нахмурилась.

— Я об этом не подумала, — сказала она.

— Нельзя объять необъятное, — сказал я. — Спасение чужого имущества — это не то, ради чего стоило бы подвергнуть опасности чужие жизни. И под чужими жизнями я имею в виду не только жильцов того дома по улице Щорса. Каждый лишний шаг подвергает опасности и нас. Ведь мало кто поверит в правдивость этих моих воспоминаний.

Я положил руку на папку, где оставалось ещё немало «документов».

— Проще поверить в сознательную диверсию. Или в покушение на убийство. Точнее, в наши преступные намерения. Милиционеры ничего не докажут. Но мы привлечём к себе ненужное внимание и потеряем время: то самое время, которое потратили бы на другие важные дела. Стоят ли этого спасённые чужие пожитки?

— Нет.

— Вот и я так считаю.

— Что мы сделаем? — спросила Лена.

Я улыбнулся и ответил:

— Дождёмся седьмого ноября. Не пойдём на праздничную демонстрацию. Отправимся по адресу улица Щорса дом двадцать три. Спасём Нюру Иванову и её сыновей. Только и всего.

— Как мы это сделаем?

— Это сделаешь ты.

— Почему я?

Лена взмахнула ресницами. Морщина исчезла с её переносицы.

— Потому что у тебя это получится лучше, чем у меня.

— Что я должна буду сделать?

— Позже я тебе всё объясню. А пока предлагаю пару часов поспасть.

Я зевнул.

Котова взглянула на папку.

— Ты так и не объяснил, почему тебя арестуют в мае, — сказала она.

— И не объясню. Пока. По той же причине, по которой мы не позвоним перед седьмым ноября в службу газа.

Я выбрался из-за стола (осторожно, чтобы не насадить свою спину на иглы стоявшего на подоконнике кактуса). Убрал все документы в папку, соорудил из завязок папки бант. Шагнул к Котовой, склонился к её лицу.

Произнёс:

— С днём рождения, Лена.

Поцеловал Котову в губы.

В общежитие мы вернулись вечером. Транзитом через квартиру Коли и Марго, где сдали Маргарите Лаврентьевне украшения с рубинами (Котова там переоделась в повседневную одежду, а я за это время дважды обыграл Уварова в шахматы). Лена в «мужской» корпус не пошла, отправилась в свою комнату (понесла скучавшей там Тороповой угощения в честь своего дня рождения).